Белое солнце дознавателей - Тайга Ри

Ветер с Юга поднимал песчаные воронки и закручивал по земле, выводя причудливые петли и линии – как змеиные следы.

Мы шли по двое – лошади шагали парой, и мне постоянно приходилось одергивать Фифу – она рвалась вперед – бегать, покусывая удила, и косила злобным глазом по сторонам – не в силах стерпеть, что кто-то опережает ее на дороге.

Путь, выбранный ведущим, которого отобрали в гареме – одного из внуков старухи, был мне незнаком. Обещанная прогулка затянулось – мы шли уже так долго, что обратный путь закончится как раз, когда на небе зажгутся первые звезды. И это – если мы повернем в поместье прямо сейчас.

– Вот-вот… смотрите, сира… – веселая девчонка – лукавые глаза так и прыскали смехом из – под кади, показывала направо. Там, вдоль далеких барханов, по краю долины, по дну которой мы шли, взвихрялись воронки бело-золотого песка и веток. – Сейчас зажгутся сигналки…

И правда, через доли мгновения над воронками лениво вспыхнули серебристые точки, повторяя траекторию движения.

– Вот видите! – произнесла она довольно. – Если держаться пути – это безопасно!

– Тпру… – Фифа снова всхрапнула и агрессивно дернула вперед, но сегодня – никаких прогулок. Правила объяснили сразу – коротко и четко, повторив для северянки медленно несколько раз – пустыня убивает. Всех и всегда. Идти след в след, не уходить в сторону, не выбирать путь самостоятельно, не спешиваться без команды… вообще ничего «не».

Воронки справа набирали скорость, как будто сопровождая нашу небольшую процессию – вместе со мной из гаремных отправили шесть юных леди, похожих одна на другую, как фасолины в одном стручке, три тройки охраны из евнухов, и одного из Кораев. Я долго присматривалась, но под мужским кади не было видно ничего кроме глаз – и, судя по голосу, – слишком молод, чтобы быть одним из потенциальных женихов.

Зыбучие пески мне показали первыми – их не видно, и не определить артефактами до тех пор, пока волна не поднимется на поверхность, но всегда можно предвидеть – это мертвая зона – ее обходит по широкой дуге редкая живность, не садятся птицы, и сверху появляются воронки песка.

И, если судить по тому, что я уже видела – зыбучие пески здесь везде.

– Это было озеро? – я кивнула вниз, но девчонка не поняла. – Здесь, на этом месте когда-то было озеро?

Мы шли по дну долины, со всех сторон окруженной горами-барханами. Под копытами был не песок, а глина, растрескавшаяся, как плитка, за несколько сотен зим превратившаяся в камень, обожженная на солнце.

– Озеро – это много воды? – южанка отпустила поводья, непринужденно управляя лошадью одними движениями коленей, и широко развела руки. – Вот столько?

– Вот столько, – я мотнула головой слева направо, – от одного бархана до другого – вода.

Серебристый смех зазвенел колокольчиками так внезапно, что на нас обернулись – охранники и ехавшие впереди девушки.

– Столько воды не бывает, – ответила она добродушно, но очень снисходительно, сдернула с пояса маленькую флягу, открыла и вылила рядом. Вода испарилась с шипением, и влажное пятно исчезло раньше, чем кони сделали ещё шаг. – Мы редко ходим этим путем, – она похлопала свою небольшую золотистую лошадку между ушами, – Но сегодня юная госпожа пожелала прогулку для своей красавицы, – быстрый взгляд на Фифу из – под пушистых ресниц, – и из всех только мы пятеро учились ездить на ваших безгорбых – они не пройдут по пескам. Это единственная дорога, по которой так далеко можно проехать без двугорбых. Граница проходит перед теми горами, – она кивком показала вперед, – здесь кончаются земли рода, если брать правее, и обогнуть, через полосу мертвой земли можно добраться до «Занесенного песками».

– Старого города? Бывший Хали-бад?

– «Занесенный» – это «занесенный», – очередная лукавая насмешка в глазах и снисходительное пожатие плеч. – Это надо видеть, госпожа. Нельзя передать величие того, что уже нет – не хватит слов…

Столбики границы выглядели так же, как те, что я уже видела у Данов – установленные просто в песке, на расстоянии пятидесяти шагов один от другого. Как они размечают границу? По картам? С моей точки зрения – отличия не было никакого – бесконечное пространство окаменевшей растрескавшейся глины до – пограничный столб – и точно такое же пространство земли уже чужого клана после.

Артефакты мягко вспыхивали у навершия, когда кто-то из Кораев подъезжал ближе.

– Едем обратно? – я подняла лицо к небу и чуть отвернула ткань – горячий воздух обжигал, не даря прохлады.

– Госпожа не хочет насладиться красотами пустыни? – это второй раз, когда внук Старухи подал голос – первым был тот, когда он почти по слогам, повторял для меня правила перед поездкой.

Сзади тихо задушено зафыркали.

– Госпожа уже удовлетворена. Красоты более чем достаточно, – парировала я спокойно. – Линия сигнальных вышек расположена дальше?

– Прямо на этих песчаных горах, – мне кивнули, показывая перед. – Здесь граница заворачивает очень близко.

Я прищурилась, но не смогла разглядеть ничего – солнце садилось и слепило глаза.

– Когда в последний раз был прорыв тва… шекков?

– Пока Кораи хранят эту землю – прорывов на этой земле не будет, – и как будто вторя этому высокомерию, сверху прозвучал пронзительный крик орла, который закладывал над нашим маленьким караваном уже второй круг. – Мы остановим любой прорыв.

Псаковы Кораи – внутри жаром вспыхнула ярость и Фифа, почувствовав настроение, – всхрапнула и нервно переступила копытами.

– И тем не менее. Если… предположим… только предположим, сейчас произойдет прорыв. Тварей, – уточнила я холодно, – не Грани, конечно же. Мы в безопасности?

– В полной безопасности, госпожа, – юнец щелкнул застежками артефакта и полоса ткани упала, открывая лицо – смуглое, узкое, сужающееся к низу, с чуть хищным разрезом глаз – достойный потомок рода, и молодой… ненамного старше Геба. – Иначе никто не отпустил бы цветы из гарема в моем сопровождении.

– Но вы – один! Вы владеете Гласом? – лед был хрупким, потому что чужие техники заклинателей – это не то, что можно обсуждать в обществе.

– Господину не нужен глас, – насмешливый девчоночий голос прозвучал сзади. – Господин один – сам, может остановить волну…

– … и поменять твердь и Грань местами… – закончила я саркастическим шепотом.

– Госпожа… а вы когда-нибудь призывали шекков?

Я развернулась на голос, дернув поводья, но так и не смогла определить, кто это, из этих закутанных с ног до головы в белое южанок.

– Нет. Но шекки – те же твари.

– Шекки другие!

– Лучше? Красивее? Больше? – я засмеялась.

– Опаснее, – голос юного Корая звучал совершенно серьезно.

– Как будет угодно господину, – я склонила голову.

– …и тем не менее, госпожа… – моя партнерша по дороге, почти подпрыгивала в седле от нетерпения, – вы не хотите попробовать призвать? – так вот зачем эту лукавую деву поставили со мной в пару.