Обратный отсчёт - Константин Бояндин

Вадим открыл глаза, глянул на часы и стремительно уселся в постели, как ужаленный. Почти полдень! С ума сойти! Проспал всё на свете!

— Что случилось? — Галина открыла глаза и поймала его за руку, не позволяя встать. — Ты куда собрался?

— Так ведь полдень уже!

Галина потянула его назад — мягко, но непреклонно.

— Останься со мной, — попросила она. — Нам ведь сказали вчера… то есть уже сегодня ночью — отдыхайте, сколько потребуется, пока можно.

— Сказали? — повторил Вадим, начиная припоминать. Это верно, сказали — их визит в Совет Безопасности завершился только в третьем часу ночи.

* * *

— Кстати, Дэн, а куда вы борга дели? — поинтересовалась Лаки, когда выдался очередной короткий перерыв, и всем участникам заседания разрешили выйти — перекусить, отдохнуть, и всё такое.

— Туда же, где держали Макриди. — Профессор налил себе кофе. — На базе «Инферно». Жутковатый экспонат, должен признать. Он там себе уже альков успел построить, и каждые четыре часа пытается связаться с Коллективом. Пока что никто не отвечает.

Магна присвистнула.

— Ничего себе… а общаться с ним получается?

— Ты будто фильмов не смотрела. «Вы будете ассимилированы», «несущественно», и сколько ещё они там фраз говорят? Главное, взяли образцы его нанозондов. Зайди потом к Доку, они с Вилли там в полном восторге. Уже успели воспроизвести и зонды, и оружие, и сканер — если бы не кризис, я бы тоже поучаствовал. Спасибо Вадиму.

— Не за что, — пробормотал Вадим. — На этот раз мы там были совсем недолго.

— Шесть минут двадцать секунд, плюс-минус две секунды, — согласился Профессор. — Но не это самое странное. Странно то, в каком именно месте искин всё это сделал.

— Тематическая выставка, как раз по сериалу, — пожала плечами Магна. — Что в этом странного?

— То, что выставку за три часа до того закрыли, без объяснения причин. Никто не может вспомнить, почему. И сейчас туда люди отчего-то не ходят, хотя мы там давно всё закончили. Спрашивается, почему? Если так нужна была атмосфера, достаточно было просто проиграть несколько минут фильма. Потом: эффектор попытался навязать Вадиму программу поведения, сделать его ещё одним эффектором. Не получилось: после «панацеи» возникает стойкость к такого рода воздействиям — искин наверняка об этом знает. Браслет успел зафиксировать модулированное электромагнитное излучение, которым эффектор воздействовал на Вадима. И наконец: почему двойник Шефа не вернулся за вторым боргом? Вряд ли искин намеренно отдал его нам.

— Я выстрелил в него из фазера, — сказал Вадим. — Может, поэтому? И я не знал, что могу выстрелить в человека. До сих пор не по себе.

Профессор развёл руками.

— Может быть. С этого момента строгое правило: не именовать искина условным именем. Пока будем на базе, лингва поможет следить за языком. Если останетесь без снаряжения и далеко от цивилизации — старайтесь следить сами.

— Прямо заклятие обнаружения, — покачала головой Лаки. — Не думала, что такое возможно.

— Возможно. Есть прецеденты, когда им пользовались и раньше. Но для запуска в масштабах планеты потребуются значительные затраты энергии и скачок энтропии. Скажем так, жертвоприношение такого масштаба невозможно замаскировать.

— Неужели всё самое мощное требует жертвоприношения?! — Галина, всё это время молчавшая, содрогнулась. — Такая мерзость!

Профессор вздохнул.

— Есть варианты без массовых смертей. Но они очень специфические, требуют значительной подготовки. Их намного проще обнаружить, а некоторые мы не умеем вызывать сами. Например, коллапс звезды. Необязательно даже в чёрную дыру. Всё, господа, нас ждут — осталось всего ничего. Ещё немного выдержать, и отправимся баиньки.

* * *

— Это я помню, — согласился Вадим. Спать оба уже не спали, но и подниматься пока не торопились. Что странно: вроде бы должны были проголодаться уже! Но есть не хотелось. А события предыдущего дня в сознании растягивались на неделю как минимум. — Но до сих пор не могу понять, почему Шо… — он словно подавился словом — если так действует лингва, надо узнать, можно ли реагировать помягче. — Почему искин вообще обратился ко мне. Не поверю, что я единственный переводчик!

— Может, единственный, о ком она знает? — Галина сама уселась в постели. — Ладно, давай уже одеваться. — И подала пример.

— Кто именно «она»? Груздева? Искин?

— Искин, если Груздева — просто эффектор. Хотя… — Галина замерла, на закончив застёгивать «молнию» — задумалась. — Не знаю. Ты ведь успел уже прочитать об искине?

— Ну да. Всё, к чему дали допуск. Знаю, что прототип был нейронной сетью, разрабатывалась для диагностики и консультации. Такой электронный доктор всех специальностей, назывался Парацельсом. Через три года после событий в «Mens viva» кто-то модифицировал его код, впервые назвал другим условным именем, и начал использовать для сбора данных, социальной инженерии и диверсий. Как-то так. С тех пор её периодически находят повсюду. Кто запускает, для чего — неизвестно. Не знают даже, в самом ли деле это автономный искусственный интеллект, или есть оператор.

— Одевайся. — Галина уселась на кровать. — Всё равно уже не обо мне думаешь. Вот теперь я есть хочу!

* * *

— По самой распространённой гипотезе, у искина есть человеческий оператор. Или операторы. Мы научились определять версию её операционной системы. — Травматург налил кофе им обоим. — Не нравится мне затишье, но хотя бы отдохнуть можно.

— У неё собственная операционная система? — удивился Вадим. — В отчётах этого не говорилось.

— Там не всё говорится. С момента, как ей дали условное имя из компьютерной игры, у неё собственная операционная система. Несовместимая ни с какой другой, и каждые несколько месяцев возникает новая версия.

— То есть кто-то постоянно дорабатывает её?! — удивился Вадим. — Но кто?

— Это самое сложное. — Травматург уселся за тот же стол. — У нас никогда не было исходного кода. Несколько раз удавалось захватить обрывки. Эксперты говорят, что такой код вряд ли написан людьми — скорее, программным генератором.