Заноза Его Величества - Елена Лабрус

— Вит, — шумно, облегчённо выдыхаю я, потому что понимаю в чём моя ошибка. Ну, конечно! Слова! Я не просто должна пожертвовать собой, я должна сказать правильные слова.

— Дарья Андреевна, — запыхавшийся парнишка плюхается на колени прямо в грязь рядом со мной. — Мы перевели, перевели, — достаёт он из-за пазухи лист. — Это же поможет, правда? — глотает он слёзы, глядя на меня. — Ведь правда, поможет? Его Величество не умрёт? Вы не умрёте?

— Ни за что не умру, Вит! Ты — молодец! — сжимаю я в руках бумагу, даже не разворачивая. — Шако, а я всё же нашла вам ученика. — Чёрт, как же холодно! Упираюсь в бок, превозмогая боль. — Карл, ты там как?

— Со мной всё в порядке, в порядке, — зависает фей в воздухе так, чтобы я его видела.

— Катарина?

— Со мной тоже всё норм, — садится она в ногах, заставив меня улыбнуться на это её «норм».

— Береги её засранец, — грожу я Дамиану. — А то я и с того света тебя достану.

— Я клянусь, — прикладывает он руку к груди.

— У свадебного алтаря будешь клясться, — отмахиваюсь я. — Барт!

— Ваша Милость, — сдержанно кланяется он.

— Не буду ждать, пока ты разберёшься со своими чувствами. Боюсь не доживу, — хватаю я ртом воздух, чувствуя, что полной грудью уже вздохнуть не получается. — Дети, заткните уши! Барт, бросай ты эту сучку Марго. Честное слово, она тебя не стоит. Обещаешь?

— Обещаю выполнить всё, что я вам обещал.

— Ну вот и славно, — сую я в карман скомканную бумагу.

— Но вы же даже не прочитали, — плачет Вит.

— Просто скажи мне что там, — киваю я, хотя и так уже знаю. В тот момент, когда король сказал, что это не тот клинок, я окончательно и поняла, что сам клинок никогда и не был нужен. А ещё откуда король знает, что он «не тот». И почему Эрмина разыскивала именно меня.

— Она сказала: «Будь счастлив!», — шепчет Вит, косясь на ведьму. — А потом...

Ну, конечно! Она ведь любила Алказара! Она не могла сказать "Будь ты проклят!", только простить и отпустить его с миром.

Я не даю Виту договорить — моё время так стремительно заканчивается. Киваю, произношу одними губами: «Спасибо!» и набираю в грудь воздуха, сколько могу.

— Я знаю, что это не тот кинжал, Гош. Ты всегда говорил мне, что выхода нет, потому что тот кинжал ты уничтожил давным-давно, ещё четыре года назад. Правда?

— Да, — роняет он голову на грудь, кивая. — Я никому не позволил бы ради меня умереть. Но ты всё-таки умудрилась. 

— Нет, я всё-таки нашла выход. Вернее его нашла Эрмина. И хоть всё вышло не так, жаль, что ты мне не верил.

— Прости меня, — сжимает он мою руку. — Прости!

— Я прощаю тебя, герцог Литрума, король Абсинтии Георг Рекс Пятый. Прощаю за твоё неверие. Прощаю за ложь, которой не говорил. Прощаю за предательство, о котором не помышлял. За ошибки, которые не совершал. И за грехи своих предков, в которых был не виноват, я тоже тебя прощаю, — сжимаю в ответ его ладонь. — За эту сказку, что ты мне подарил. За твои надежды, которые я не оправдала. И за любовь, ради которой ты жил. Ради которой и я жила. Прощаю! За всё. Навсегда. Я люблю тебя. И я прощаю тебя, Гош.

— Я не заслужил. Нет, — гладит он моё лицо. 

— Это не тебе решать. Но запомни другое слово. Да, — улыбаюсь я и глажу его щетину. А потом веду по шее, чёрный узор с которой сползает, словно смываемый дождём. Да! У меня был единственный шанс, что я всё же одной крови с той возлюбленной Алказара. Крошечная надежда, что феи не ошиблись. Сомнения, что Катарина справится. И почти полное неверие Эрмине. Но всё же они все всё сделали правильно.

— Ты будешь жить, Гош, — целую я его руку, а потом прижимаю к щеке. — Этой стране нужен король. А одной маленькой девочке отец. Запомни и эти два слова. Король и отец. Потому что ими тебя будут называть ещё долго-долго, до самой старости.

— Получилось! О, боги! — первой хрипло выкрикивает Старая Аката. И все, кто может видеть это так же, как и я, как бледнее его кожа, как пропадают узоры, просвечивающие сквозь мокрую и прилипшую к телу рубаху, тоже радостно выкрикивают: — Получилось!

— У тебя и правда получилось, — в общем потоке то ли дождя, то ли слёз, голос Эрмины определённо звучит сухо. — Но времени совсем мало. Отпусти её, Георг. Ты будешь жить, а вот она, если не отпустишь, здесь умрёт.

— Зачем? — прижимает он меня к себе сильнее, упираясь лбом. — Зачем мне теперь эта жизнь без тебя? Даша, пожалуйста, не уходи.

— Я не могу.

— Отпустите её, Ваше Величество, — верещат феи. — Магия перемещения залечит её рану.

— Я не хочу без тебя жить. Не хочу.

— Т-с-с! — обхватываю я его за шею. — Тебе придётся. Потому что однажды я вернусь и проверю. Вот увидишь, обязательно проверю. И обязательно вернусь. Не знаю, как. Не знаю, когда и где. Но ради тебя обязательно. Я люблю тебя, Гош.

— И я люблю тебя. И всегда буду любить, — лезет он в карман. — Чуть не забыл, — надевает на средний палец моей правой руки кольцо и прижимается к нему губами.

— Это всё мне? — улыбаюсь я.

— Ну, не всё. У меня тоже такое, — сам надевает он своё, улыбаясь сквозь слёзы. — И я буду его носить, пока буду тебя ждать, обещаю, — вытирает он глаза. — А я всегда буду тебя ждать. Когда бы ты не вернулась. Всегда.

— Тогда до встречи, мой полынный король!

— До встречи, моя заноза!

Я киваю Катарине: «Пора!»

И в моём меркнущем сознании ещё вижу, как Катарина развязывает белую ленту, а потом наступает пустота.