Песнь крови - Энтони Райан

Он обернулся к сержанту Крельнику:

– Проследите, чтобы люди берегли воду. Костров не разводить. Неизвестно, сколько придется здесь простоять.

– Есть, милорд!

Они ждали под грозовым небом. Люди сбивались в кучки, затевали игру в кости или метание ножичков: орденская игра пришлась по вкусу всему полку. Как и в самом ордене, метательные ножи сделались разменной монетой и знаком статуса среди солдат, хотя Ваэлин тщательно следил за тем, чтобы другие орденские традиции, такие, как воровство и драки за обедом, в их ряды не проникли.

– О Вера! Баркус, что это?

Дентос уставился на предмет, который Баркус достал из своего вьюка. Предмет был в ярд длиной, со спиральной железной рукоятью и обоюдоострым лезвием, которое сияло каким-то неестественным блеском в тусклом свете пасмурного дня.

– Боевая секира! – объявил Баркус. – Мастер Джестин помог мне ее выковать.

Глядя на это оружие, Ваэлин ощутил беспокойный ропот своей песни крови. Тревога была тем сильнее, что Ваэлину было известно про Темное сродство Баркуса с металлом.

– А рабочая часть из звездного серебра? – спросил Норта, когда они все столпились вокруг, разглядывая оружие.

– Разумеется. Но только лезвия. А рукоять полая, чтоб полегче была.

Баркус подкинул секиру в воздух, та несколько раз перекувырнулась и легла рукоятью ему в ладонь.

– Видали? Ею воробья на лету сбить можно! На, попробуй.

Он сунул оружие Норте. Тот несколько раз взмахнул им на пробу и вскинул брови, почувствовав, как легко лезвие рассекает воздух.

– Она как будто поет. Послушайте!

Он еще раз взмахнул секирой – и в самом деле, в воздухе повис тонкий, певучий звук. Ваэлин ощутил, как от этой ноты песнь крови зазвучала еще настойчивее, и невольно подался прочь. Живот скрутило тупой тошнотой.

– Хочешь попробовать, брат? – Норта протянул ему топор.

Лезвие секиры поневоле притягивало взгляд Ваэлина. Края лезвия лучились звездным серебром, а на плоской середине была выгравирована надпись.

– Ты дал ей имя? – спросил он у Баркуса, не беря секиру в руки.

– Бендра. В честь моей… одной знакомой женщины.

Норта прищурился, глядя на лезвие.

– Что-то прочесть не могу. Что это за письмена?

– Мастер Джестин говорит – древневоларские. Это у кузнецов традиция такая – они всегда надписывают клинки именно ими. Почему – не знаю.

– Воларские кузнецы считаются лучшими в мире, – объяснил Каэнис. – Говорят, это первый народ, который научился выплавлять железо. И большая часть секретов кузнечного мастерства идет именно от них.

– Ну все, братья, хватит забавляться, – сказал Ваэлин, охваченный желанием оказаться как можно дальще от этого оружия. – Приглядывайте за своими ротами. Позаботьтесь о том, чтобы солдаты не ухитрились потерять в походе ничего из тяжелого снаряжения.

Миновал час, прежде чем в воротах показался еще один отряд: двадцать конных королевских стражников, возглавляемых высоким рыжеволосым молодым человеком на впечатляющем черном скакуне. Ваэлин узнал безупречно подтянутого человека, что ехал рядом: то был капитан Смолен.

– Стройте солдат! – рявкнул Ваэлин сержанту Крельнику. – И поровнее! К нам гости королевской крови.

Он вышел вперед, чтобы приветствовать принца, в то время как полк проворно выстроился поротно и застыл навытяжку, подняв при этом густое облако пыли. Свита принца осадила коней, Ваэлин припал на одно колено и склонил голову.

– Ваше высочество!

– Встаньте, брат, – сказал ему принц Мальций. – У нас мало времени, не до церемоний. Вот! – он бросил Ваэлину свиток с королевской печатью. – Приказ для вас. Этот полк поступает под мое начало вплоть до дальнейших распоряжений.

Он оглянулся через плечо, и взгляд Ваэлина упал на сутулящуюся фигуру в первом ряду стражников: желтолицый человек с покрасневшими глазами и густыми бровями, который явно долгое время вел чрезмерно разгульную жизнь.

– С лордом Мустором вы уже знакомы, я полагаю, – сказал принц Мальций.

– Знаком. Милорд, примите мои соболезнования по поводу кончины вашего батюшки.

Если наследник Кумбраэля и услышал его соболезнования, виду он не подал – только неуклюже поворочался в седле и зевнул.

– Лорд Мустор будет сопровождать нас, – сообщил принц. Он окинул взглядом ровные ряды солдат. – Они готовы к походу?

– Вам стоит лишь приказать, ваше высочество!

– Что ж, не станем терять времени. Мы выступим по Северному тракту и еще до темноты будем у моста через Соленку.

Ваэлин наскоро прикинул расстояние. «Почти двадцать миль, и по Северному тракту, не той дорогой, которой пойдет королевская стража». Он оставил при себе ворох вопросов и почтительно кивнул.

– Хорошо, ваше высочество.

– Я отправлюсь вперед, разобью лагерь.

Принц одарил его мимолетной улыбкой.

– Вечером побеседуем. Вы, несомненно, рассчитываете получить объяснения.

Он пришпорил коня и галопом поскакал прочь. Отряд стражи потянулся следом. Когда они проезжали мимо, в толпе всадников мелькнуло еще одно знакомое лицо: узкое, мальчишеское, обрамленное гривой черных кудрей. Мальчик на миг встретился глазами с Ваэлином. Взгляд у него был серьезный, ищущий признания и одобрения. «Алюций Аль-Гестиан. Значит, он все-таки тоже едет на войну…» Ваэлин отвернулся и принялся отдавать приказы.

* * *

Уже темнело, когда полк вышел к деревянному мосту через полноводную Соленку. Ваэлин распорядился разбить лагерь и выставить часовых.

– Рому не выдавать, пока это все не закончится, – сказал он сержанту Крельнику, слезая с Плюя и потирая ноющую спину. – Я полагаю, нас ждет еще несколько тяжелых переходов. Не хочу, чтобы люди шли медленнее из-за алкоголя. Любой, кто останется недоволен, может обращаться лично ко мне.

– Недовольных не будет, милорд, – заверил его Крельник и пошел прочь, на ходу выкрикивая приказы своим хриплым, грубым голосом.

Ваэлин оставил Плюя на попечение брата из отряда Макрила. Отряд принца встал лагерем под ивой у моста.

– Лорд Ваэлин! – официально приветствовал его капитан Смолен, четко отдавая честь. – Рад видеть вас снова.

– Здравствуйте, капитан.

Ваэлин все еще относился к капитану с опаской после того, как тот подстроил его встречу с принцессой Лирной. Однако же винить в этом капитана было бы хамством: Ваэлин прекрасно понимал, каким образом человек мог подпасть под ее влияние.

– Должен сказать, я рад возможности снова побыть солдатом, – капитан Смолен кивнул в сторону костра, где сгорбленная фигура, закутанная в плащ, смотрела в огонь и время от времени прихлебывала вино из бутылки. – Довольно я уже побыл нянькой при новом владыке фьефа.