Боевая машина любви - Александр Зорич

«А старину Дрона, похоже, из жизни искоренить посложнее будет, чем ведро из сита сделать», – восхитился Эгин.

– Но и это еще не все, – сказал он вслух. – У тебя во сне было еще что-то. Понимаешь, когда человек говорит, у него в глазах горят две искорки. Эти искорки горят очень по-разному. По их цвету можно судить, врет человек или нет, все сказал, что хотел, или что-то оставил на потом.

– Да? А почему я этих искорок никогда не видел?

– Потому что ты не проходил Второго Посвящения и никогда не покидал своего тела в здравом рассудке.

Этот аргумент Есмар нашел достойным доверия.

– Еще там, в комнате, полно костей. Кажется, я знаю, что убило всех, кто пытался попасть в комнату.

– Что же?

– Там на пол-потолка – большая светящаяся лепешка, с зелеными прожилками. Еще у нее по краям идут такие зубчики, в палец длиной где-то. Она, похоже, живая, только до рыб ей нету дела. И меня она не увидела, я же спал, верно? Я думаю, всех пацанов именно эта гадина сожрала.

– На пол-потолка, говоришь?

– Да. Локтей десять в поперечнике. Из-за нее там видеть можно, кстати. А то темень была бы кромешная.

«А вот это похоже на правду. Точнее, правда и есть. Наверное, спасатели-на-водах смогли бы убить эту тварь, если б только сильно захотели. Но ведь те, кто попадали в комнату, уже из нее не выбирались. И рассказать никому ничего могли. Да и вообще, так Есмара послушать – пойди еще догадайся, как в эту комнату пробраться. Наверное, последний ныряльщик погиб там много лет назад.»

– Ну и что ты по поводу всего этого думаешь?

Эгин поймал себя на мысли, что едва ли не впервые с начала их знакомства говорит с Есмаром без скидки на возраст. Ему было действительно очень интересно узнать, какого мнения придерживается его маленький компаньон.

– Я думаю, тварюга спит, когда уходит Опарок. Как и другие чудища. Поэтому о ней можно просто забыть.

– Боюсь, нет. По меньшей мере лет четыреста, как поведение местных монстров изучено и стало общеизвестным. Те, кто ныряли, наверняка не были самоубийцами. Они плавали при чистом воздухе, без Опарка, в полной уверенности, что не станут жертвой ската-водолета или хрустального сомика. Однако этот монстр не спал тогда и продолжает бодрствовать сейчас.

– Вы правы… – понурился Есмар. Но через мгновение воспрянул духом:

– Тогда сделаем так. Вы нырнете первым и убьете тварь. Потом вернетесь на берег, станете у ближайшей статуи и будете поджидать меня. Ну там, за всем присматривать. Потом нырну я, достану кольчугу, суну ее в мешок и вынырну. И, как будто ничего у меня такого нет, сойду на берег. Тут я достаю кольчугу, одеваю ее на статую…

– Блестящий план, – усмехнулся Эгин. – Учтены все детали. Особенно мне по нраву, что ты ни на мгновение не усомнился в моих талантах убийцы подводных гадов.

– Мы бы могли поменяться, – серьезно сказал Есмар. – Но только это против правил. Вы же старше пятнадцати!

– Эх, Есмар, Есмар… Мне льстит, что я по-твоему могу прикончить этого светящегося хищника, только, боюсь, ничего не выйдет. Во-первых, я никогда и ни с кем не сражался под водой. Боюсь, мне было бы тяжело убить даже среднего осьминога, не то что зверюгу, которая может накрыть меня, как зонт – черепаху. Во-вторых – и это самое главное – я думаю, что это существо имеет мало общего с обычными тварями. Можно даже заподозрить, что ее каким-то магическим образом подпитывают «жемчужники». Возможно, когда очередная тварь умирает от старости, они подсаживают туда новую.

– Это верно, – вздохнул Есмар и наконец присел на краешек лавки рядом с Эгином.

Грохот двери, тяжелые шаги, протестующий вскрик гостиничного слуги-охранника…

Эгин вскочил на ноги. Осторожным, но решительным движением руки уронил Есмара под стол – от греха подальше. Выхватил меч.

В небольшую спальню-гостиную ввалились трое.

– Эгин, свои! – предостерегающе выбросил руку ближайший из вошедших.

Но Эгин в чужих комментариях не нуждался. Он и сам видел: это Милас Геттианикт и с ним двое чернокафтанников. Те самые, с которыми он подрался утром в «Щучьей поживе».

– Сказать, что вам повезло – ничего не сказать, – быстро проговорил Милас. – А, Есмар… Здравствуй. Быстро одевайся.

Эгин кивком подтвердил распоряжение Миласа. Он чувствовал, что от нечего делать к ним эта троица не вломилась бы.

Есмар выкарабкался из-под стола и убежал в свою спальню.

– Если бы вы не сменили гостиницу, – продолжал Милас, – то вас, скорее всего, уже не было в живых. Сейчас мы едем в Нижний Город. Там нас ждет лодья. Опарок сегодня разойдется перед рассветом. Отплываем на плотину. И – уезжаем прочь из Ита.

– Нет! – во весь голос закричал Есмар. Он прискакал к ним на одной ноге, уже продетой в штанину. – Никакой плотины! Я знаю, как достать кольчугу Итской Девы.

– Погоди, – Эгин жестом остановил Есмара. – В самом деле, Милас, к чему такая спешка?

– У нас война с «жемчужниками». Теперь – настоящая война. И, похоже, мы ее проигрываем. Четверо из нашего клана были убиты сегодня вечером.

– Но ведь городская стража на вашей стороне?

– Чересчур сложный вопрос, чтобы ответить в двух словах. Городская стража – на стороне закона. Но сегодня днем неопознанная персона-призрак проникла в Волшебный театр. «Жемчужники», агенты которых, разумеется, там тоже были, немедленно обвинили в этом проникновении нас. Дескать, мы сносились с тем призраком неким надъестественным образом. По итским законам это тягчайшее преступление. У каждой магии – свои дозволенные границы, знаете ли… К сожалению, я был там, а потому фальсифицировать улики им не составило труда.

– Не вижу связи, – Эгин почувствовал, что краснеет.

– Да пожри Хуммер эти связи! – неожиданно вспылил Милас. – Идемте скорее. Есмар, оденешься ты наконец!?

2

Две огромных трехосных фуры пробирались сквозь мглу предрассветного города. «Царский цех отбросоразвозчиков» – такая надпись на архаическом наречии Ита украшала борта обеих фур. С надписью посредством двух змеящихся голубых лент был соединен цеховой герб: перекрещенные лопата и факел в белом поле на левой половине щита и бобер в красном поле на правой половине щита.

Тонкий слой мусора скрывал под собой вполне комфортабельный салон, освещенный двумя колбами с личинками ската-водолета. Каждая тварь заменяла полсотни горных светляков, как гордо пояснил Милас.

Кто едет во второй фуре Эгин не знал. В первой помимо него находились Есмар, Милас и два давешних ряженых чернокафтанника. Они сидели на больших сундуках, о содержимом которых Милас отозвался неопределенно: «Вещички».

На козлах восседали еще двое членов клана, правивших лошадьми. Оба, разумеется, были выряжены мусорщиками.