Храм Диру - Елизавета Мордовина

— Перед Верховной все равны, госпожа.

— Верховная приказывает вам поднять головы, — сказал Карт резко, понимая, что это единственное, что поможет в данном случае, — а вы не слушаетесь её.

Все трое сразу же выпрямились, словно их потянули за верёвочки, как марионеток.

— Я не знаю вашего имени, — сказала принцесса, обращаясь к девушке.

— Меня зовут Ивона, Верховная, — ответила чтица и, вспомнив, что её назвали в честь принцессы Ионы, покраснела, словно школьница, которую застукали за списыванием.

Правильно истолковав реакцию и эмоции девушки, Иона произнесла:

— Я слышала, что многих девочек называют в честь меня, и я польщена, что кого-то столь храброго и открытого назвали именем, похожим на моё.

— Я… Я всего лишь испорченная копия, — с отчаянием произнесла Ивона, вспоминая, что она — приманка. Замена принцессы.

— Не имя решает нашу судьбу и не оно дарует личность. Вы никогда не были ничьей копией, как и остальные дети, названные в честь меня или кого-либо другого. Имя — это лишь надежды и чаянья родителей. Не больше и не меньше. Только вам решать, стоит ли им соответствовать.

— Я… Спасибо, — с искренней благодарностью сказала Ивона.

— Карт, ты сказал, что они с «Железной леей»?

— Да.

— Это правда? — обратилась она к молодым людям.

— Не до конца, Верховная. Мой учитель из Академии Артии состоит в «Железной лее», Аран, то есть Алиан, жила в их убежище, но ни я, ни Карик не являемся её частью.

— А Рэн?

— Он один из них.

— Прекрасно, значит, мне нужно будет поговорить с ним, когда ему станет лучше.

— Нар Лата тоже с ними, — отметил Карт.

— Значит, это время всё-таки пришло… — немного грустно сказала Иона, с тоской осматривая храм.

Тут Лея заметила, что Мим и Кортик стоят на одном колене в поклоне, и рассмеялась. Колокольчики снова зазвенели в воздухе, нежные словно хрусталь.

— Вы же знали, кто я!

— Ну, знать и убедиться в этом таким образом — разные вещи, — проворчал Кортик.

— Идите лучше принесите вещи. Вас отведут в спальни. Побудете, как самые отдохнувшие, носильщиками. Если Лата попытается помочь, скажите, что я запретила. Она послушается.

— Как скажешь. Строгая ты с ней, — сказал Кортик не держа обиды на женщину, которая думала, что выполняет свой долг.

— Ей нужно отдохнуть, — кратко сказала Иона.

— Ивона, вам с Кариком и Аран лучше тоже отдохнуть. Все разговоры подождут. Нам всё равно нужно будет ждать, пока Рэну не станет лучше. Я восстановила его дар, убрала лёд ненависти, но его раны должны зажить самостоятельно в этот раз. Карт, проводи их в спальни. Я скоро подойду.

— Хорошо, Лея. Буду ждать тебя наверху.

— Вы тоже идите, Кортик, Мим.

— Хорошо, рада Лея.

Все разошлись. На площади осталась только принцесса.

— Твой Свет — это воистину то, что поможет нам, Несущая Свет, — сказал незаметно подошедший Шии.

— Дитя Льда, почему ты в теле ребёнка?

— Я родился, как и все люди, но не смог вырасти. Скверна, пришедшая в этот мир, не позволила мне стать взрослым. Это — моё настоящее тело.

— Сколько прошло лет?

— Слишком много, чтобы сосчитать. Несколько поколений успели уйти в небытие.

— И ты всё это время бодрствовал?

— Водопады льда благословили меня возможностью заснуть.

— Когда ты проснулся?

— Когда Несущая Свет проснулась. И снова заснул, когда твой свет погасили. Я спал в пещере, а мой народ охранял меня. Ты поможешь справиться со скверной, что исказила мой народ?

— Да. Но до этого мне нужно будет сделать многое.

— Я знаю. Льды сказали мне, как сказали и то, что тебе понадобится друг зверей и леса. Я привёл её тебе.

— Спасибо. Ивона ещё не пробудилась. Нам нужно отвести её в Рануа.

— Да, горная страна ждёт её.

— Так многое ещё нужно узнать и сделать…

— У тебя ещё есть время, Несущая Свет.

— Надеюсь, что это правда, Дитя Льда.

— Называй меня Шии.

— Хорошо, Шии. Называй и ты меня Леей.

— Хорошо, Лея. Я буду жить в зимнем лесу.

— Я сообщу Ивоне, она может захотеть поговорить с тобой.

— Буду рад ей.

Мальчик ушёл в сторону леса, и Лея снова оказалась одна. Прежде чем идти к Рэну, Иона решила заглянуть в библиотеку.

Как она и предполагала, А́нри оказался там. Он был под своим любимым деревом и читал книгу. Верховная тихонечко пристроилась рядом. Мужчина закрыл книгу и посмотрел на принцессу:

— Значит, время пришло? Реки слились воедино?

— Да. Я скоро уйду из этого храма и не знаю, когда вернусь. И вернусь ли.

— А я не знаю, вспомню ли тебя.

— Я буду помнить за нас обоих.

— Обещай рассказать мне обо всём.

— Хорошо. Ты не хочешь встретиться с ними? Они последовали за мной, чтобы найти тебя, Анри.

— Наша встреча будет бессмысленна и только разбередит старые раны.

— Возможно, ты прав. Если ты не хочешь встречаться с Кортиком и Мимом, то тебе лучше будет не выходить из своей леи.

— Не бойся, я могу сделать так, что они не будут видеть меня, ты ведь сама знаешь, что нам нужно делать усилие над собой, чтобы стать видимыми не жрецам.

— Знаю.

— Чувствую, что тебе тяжело.

— Я понимаю, что мне нужно делать, но я не знаю, как, и я страшусь того, что будет. Но больше всего я боюсь, что у нас не получится. И того, как легко забыть, что ты всего лишь человек.

— Но ты не совсем человек.

— И этого я тоже боюсь. Я… не хочу быть никем, кроме человека.

— Тебе ничто не будет мешать жить как человеку.

Лея и Анри немного помолчали.

— Как бы я хотел по-настоящему обнять тебя, но если я это сделаю, то, скорее всего, исчезну. Поэтому я скажу только одно: кем бы ты ни стала в будущем — монстром, человеком, богиней или чистой энергией, у тебя есть люди, которые любят тебя. И я говорю не о миллионах бесплотных душ, а о тех, кто ещё жив. Для Карта ты стала дочерью, которой он никогда не имел, для Лема — лучшим другом, для Мима — влюблённостью, для Кортика — младшей сестрёнкой, а для мальчика, который лежит сейчас без сознания, ты была первой любовью и первым другом. Сейчас ты для него — конечная цель и великая повелительница, хозяйка. Попробуй это изменить, он достоин того, чтобы жить как человек, а не как верная сторожевая собака.

— Я постараюсь. Но он жил более двадцати лет в этом состоянии, и последние десять — с чувством вины в сердце, поэтому это будет сложно.

— Когда это тебя пугали трудности?

— Всегда. Просто я привыкла