Страсть Волка - Мирослава Адьяр

Мужчина застывает, смотрит на меня неуверенно и переминается с ноги на ногу. Волк подо мной напрягается — он сможет унести и себя и меня, если разговор повернет в совсем уж неправильное русло.

“Воу, — тихо присвистывает Халлтор. — Не перегни палку”.

— Так что? Кто из вас доложит кагару о том, что за воротами топчется промерзшая насквозь анимала?! Кто из вас будет держать ответ, если его дочь не получит помощь вовремя?

Стражник бледнеет, как полотно, и снова поворачивается к стене. По тону понятно, что приказания отдает. Через несколько долгих, бесконечных секунд ворота расходятся в стороны, открывая вымощенную белоснежным камнем дорогу и кукольно-игрушечные разноцветные домики, тесно прижатые друг к другу.

Гордо вскинув голову, я подталкиваю волка, и мы въезжаем внутрь и ловим на себе зачарованные взгляды детей, крутящихся стайкой у самых ворот.

Представляю, как мы смотримся со стороны. Это и правда похоже на какую-то ожившую сказку. Дева на волке въезжает в город — подходящее начало для какой-нибудь баллады.

Если только эта дева не валится с ног от холода, усталости и постоянного страха, что вот-вот кто-нибудь обязательно придет под стены и потребует выдать беглянку. Одна только мысль об Альгире вызывает в теле неудержимую дрожь, а спину прошибает холодным потом.

— Это был самый отвратительный из возможных планов, — шиплю недовольно, а волк бредет в сторону массивного бревенчатого здания, которое сильно выделяется на фоне общей “пряничности”.

“Ты была так хороша, что я даже забыл, что хотел сказать, — в голосе волка отчетливо сквозит смех. — И тебя пустили. Что еще нужно?”

— А что не так с дочерью кагара?

Халлтор долго молчит, мне даже кажется, что он и вовсе не собирается отвечать, но голос, зазвучавший в моей голове полон тоски и злости. На себя, на весь мир вокруг.

“Она — оборотень. Ралон созвал магов и повелителей животных сюда в надежде, что ее «исцелят». Наивный дурак”.

— У меня дома оборотней не было. — Пальцы так сильно стискивают шерсть волка, что я опасаюсь не разогнуть их, когда потребуется. — Я только истории слышала о великой охоте, когда почти всех зверей перебили.

Волк дергает головой и утробно рычит.

“Его дочь могла бы исцелиться, если бы папаша не совал нос в дела, в которых ничего не смыслит!”

— Значит, лекарство есть?

“Какая ты догадливая! — едко протягивает Халлтор. — Рождение ребенка от предназначенного человека. Все очень просто”.

Пытаюсь переварить услышанное.

— Но на это могут уйти годы. Вон сколько людей вокруг! Как она найдет своего?

“Я же тебя нашел”.

Замираю и слышу только, как грохочет сердце в груди и пульсирует кровь в висках. Мне не слышится?

“Оборотни «награждены» долголетием, — продолжает Халлтор. — Мы не состаримся и не умрем, пока не обретем продолжение в своих детях, а их мы можем получить только от избранных женщины или мужчины. Вот такой у Галакто — нашей любящей богини, да сгорит ее задница на сверкающем троне, — способ проучить те души, что плохо себя вели при жизни”.

— И что ты такого натворил в прошлой жизни? — не могу удержаться от смешка.

“Я был проклят, со мной все иначе, — невозмутимо отвечает волк. — А вот дочь кагара родилась оборотнем, но исход один. Лекарства, привычного для обычных людей, не существует, когда ты и зверь — единое целое”.

Он ловко взлетает вверх по лестнице и останавливается, позволяя мне спуститься на дощатое крыльцо, залитое закатным багрянцем.

В трактире шумно, душно и пахнет жареным мясом и наваристой похлебкой. В животе предательски урчит, и я только радуюсь, что вокруг такой гомон и никто не услышит возмущение моего желудка.

Посетители провожают нас удивленными взглядами и открытыми ртами, шум падает до той критической отметки, когда можно различить, как по воздуху скользят пылинки; но волк становится между людом и мной, оттесняя к стойке, где неловко топчется хозяин.

От одного только взгляда Халлтора можно стечь под стол и остаться там навсегда, но тучный мужчина утирает пот со лба и смотрит на меня почти с мольбой.

— Комнату, — сиплю я и захожусь судорожным кашлем.

— Расплачиваться чем б-будете?

“У меня на шее”.

Повернувшись к волку, я касаюсь шерсти и нащупываю под ней тонкий кожаный шнурок, на котором болтается небольшой мешочек, расшитый мелкими разноцветными бусинами.

“Две красные пластинки, и пусть принесут в комнату горячую еду”, — командует волк.

И я послушно достаю из мешочка пластинки и отдаю их трясущемуся хозяину.

— Горячий ужин подай немедленно, — хватаю протянутый массивный ключ и стараюсь придать голосу командный тон, но из-за крупной дрожи выходит жалко. Волк тянет меня за рукав в сторону лестницы, и постепенно за спиной снова начинается шум и галдеж.

С трудом переставляю ноги и тяжело опираюсь на зверя, потому что тепло после ледяной стужи накрывает меня с такой силой, что хочется лечь прямо посреди коридора и никогда не вставать. С платья капает, волосы похожи на свалявшийся стог соломы, а в носу неприятно чешется. Волк рядом тихо порыкивает и останавливается у одной из комнат. Стоит только провернуть ключ в замочной скважине, как я вваливаюсь внутрь и едва не падаю, но каким-то чудом не врезаюсь лицом в грубые доски.

Потому что меня поддерживают совершенно человеческие руки, а затылок щекочет горячее человеческое дыхание.

Резко оборачиваюсь, и первое, что вышибает пол у меня из-под ног, — совершенно синие нечеловеческие глаза мужчины.

Я знаю эти глаза. Знаю эти черные густые волосы, которые так приятно перебирать пальцами, знаю изгиб тонких губ и упрямый подбородок, знаю черты этого лица, как оно хмурится в моменты особого напряжения, вкус прерывистого дыхания, — все-все знаю о том, каким может быть именно этот мужчина.

И я вижу, что Халлтор это понимает. Замечает в моем взгляде, слышит в судорожном вздохе.

Я даже не сразу осознаю, что мужчина полностью одет, и это приводит меня в замешательство. Что это за магия такая?

Слышу короткий смешок и оказываюсь в капкане крепких рук, отчего каждый новый вздох дается с большим трудом, ведь медвежьи объятья вот-вот сломают мне ребра!

Под пальцами чувствуется самая обычная ткань и плотная кожа, в грудь впиваются крохотные пуговички рубашки, а в живот упирается пряжка ремня.

Я очень надеюсь, что это просто пряжка ремня.

— Почему ты в одежде? — слова сами собой срываются с губ и кажутся мне невероятно глупыми, но только что за спиной стоял здоровенный волк, а сейчас мужчина полностью одет.

— Разочарована? — его низкий вибрирующий голос заставляет меня дрожать всем телом, но вопрос поднимает внутри меня бурю самого настоящего возмущения. Вскидываю голову и с вызовом встречаю насмешливый взгляд.