Не играй с огнем, девочка, или Ведро воды тебе на голову! - Екатерина Вострова

— Да, я… умею. Простите, кер.

Он медленно поднялся со своего места, обходя стол по кругу, и от каждого его шага мурашек на коже становилось все больше.

— За что? — он осторожно провел рукой по моим волосам, обводя лицо по контуру.

Сердце глухо стучало, отдаваясь где-то в висках.

— Не совсем поняла…

— За что ты извиняешься? — кажется, он действительно не сердился.

Можно было облегченно выдохнуть, вот только близость кера слишком нервировала. Вместо ответа закусила губу и зажмурилась, напевая про себя церковную песню, чтобы хоть как то отвлечься.

— Что, я такой страшный? — вопрос прозвучал неожиданно.

От удивления распахнула глаза и тут же заметила перемену. На лице Арквила вновь появился шрам, и теперь, когда наши лица находились совсем рядом, я могла рассмотреть во всех подробностях. Красноватые неровные рубцы стягивали кожу, придавая облику нечто зловещее, тянулись прямо к глазу, отчего прищур казался недобрым. Но при этом этот изъян не пугал, а просто приковывал взгляд. Чего же бояться чужих ожогов? Бояться нужно не их, а того, что у человека может оказаться внутри. Вот только скажи ему, что шрам нисколько его не портит — не поверит. Недаром прячет магией.

— Я вас боюсь не поэтому, — с трудом сглотнув вязкую слюну, я все же решилась сказать правду.

Ну что я могу поделать, если рядом с этим мужчиной меня и правда бросает в дрожь? Может быть, он все же не такой садист, как мой отчим. И если поймет, что мне действительно не по себе, просто оставит в покое и поручит драить полы?

— Значит, все же боишься, — с грустью констатировал он. — И почему же?

Не найдя более подходящего объяснения, тихонько выдохнула:

— Вы жуткий, — и поняв, как это звучит, тут же поспешила добавить. — Но это не из-за шрамов!

Арквил несколько секунд смотрел с непониманием, а затем вдруг прыснул. Смех его был низким, но таким задорным и мальчишечьим, что я невольно сама улыбнулась, чувствуя, как спадает напряжение.

— Ну-ну, — все еще посмеиваясь, он все же отступил на шаг, опираясь руками о стол. — Где ты научилась читать?..

На мгновение остро кольнуло разочарованием. Только с чего бы?

И ведь он молод! Залюбовавшись легкой полуулыбкой, менявшей его обезображенное лицо практически до неузнаваемости, я с удивлением поняла, что он, должно быть, младше, чем я решила в начале. Морщинок в уголках глаз почти нет, и щетина не такая темная. Интересно, если я спрошу, сколько ему — он ответит?

— …В вашей деревне нет школ, — не дождавшись ответа, добавил мужчина.

— Мой отец… — поймав себя на разглядывании кера, я смутилась, снова проваливаясь в стыд. Слепая богиня, я и правда падшая женщина! — …имею в виду, мой родной отец… был церковником и он выучил нас с сестрой и чтению, и грамоте. Только счет мне не очень давался, хотя вот Елена у меня считать мастерица…

Я затараторила, стараясь спрятать за быстрой речью переполняющие меня эмоции. Как же все-таки сложно рядом с ним! Вот только глаза так и тянет поднять и вновь начать рассматривать его лицо.

— Что стало с твоим отцом? — осторожно спросил Арквил, чуть склонив голову.

— Ветряная хворь, — слова отозвались застарелой болью в сердце. — Церковники по закону своего ничего не имеют, так и вышло, что после смерти отца мы оказались на улице. Староста сосватал мать за своего брата — вдовца. Дескать, первая жена бесплодной была, а ты проверена, точно сыновей ему принесешь.

И, не удержавшись, мстительно прошептала:

— Да только дело не в первой жене оказалось.

— Хм… Вы не поладили? — в голосе слышался искренний интерес.

Вот теперь было впору смеяться мне. Не поладили? Если можно так назвать тот кошмар, в который он превратил жизнь матери, а вместе с ней и нашу с Еленой, когда понял, что сам виноват в том, что не может иметь детей, то да — мы не поладили.

— Сначала все было нормально… — тяжело перевела дыхание, словно переносясь в тот год, когда не стало отца.

Нет. Не хочу думать об этом. Не хочу вспоминать. Прикусив губу, я мысленно представила перед собой глухую стену, словно она была способна защитить меня от дурных воспоминаний.

— Я не настаиваю, если тебе неприятно говорить об этом, — мягко сказал Арквил, угадав мои мысли. Уголки губ его вдруг дрогнули, и он прошел по комнате к одному из шкафов. — Эту книгу мне в детстве читала мать, я очень любил эту историю. И конец у нее хороший: злодей повержен, добро победило. Думаю, твоей дочери она тоже понравится. И еще там много иллюстраций…

Он бережно достал с верхней полки небольшой томик и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, протянул его мне. Я машинально вытерла ладони о платье. Еще замараю! Осторожно приняла ее.

На обложке — кер в шлеме и доспехах, а меч в его руках объят пламенем.

Первая мысль была о том, что, начитавшись этой книги, маленький Арквил попытался поджечь свой детский деревянный меч и оттого теперь скрывает ожоги. Стоит ли, в таком случае, читать ее Миле? Ведь дети такие впечатлительные! Да и слыханное ли дело, чтобы история заканчивалась хорошо? Сказки, которые рассказывала мне мать, никогда так не кончались. Это всегда были поучительные истории, и они давали понять — если не слушаться и искать приключения, на которые толкает нечистый немой, все будет очень и очень дурно.

Открыв первую страницу, с удивлением обнаружила витиеватую надпись, сделанную изумрудными чернилами: «Ари, что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить. Твоя мама».

— Кер, я не могу принять эту книгу. Это же… — я смутилась, не зная, как правильно сформулировать.

Надпись показалась такой трогательной, такой нежной, полной поддержки. Возможно, сделанной его матерю уже после того, как у него появились страшные шрамы…

— Глупости, — отмахнулся мужчина, будто не понимал, о чем идет речь. — И потом, это же не подарок, прочитаете с малышкой и вернете. Ни к чему ей пылиться на полке.

Еще причин отказаться я не нашла и, закрыв книгу, прижала ее к себе, как величайшее сокровище. Все-таки любопытно, что за истории читают аристократы своим детям. Наверняка они интереснее, чем про непослушную заблудившуюся в лесу девочку, которую потом сожрали волки.

— Спасибо, кер, — искренне поблагодарила, ощущая от его ответной улыбки внутри странное тепло, постепенно переходящее в жар. — Я могу идти?

Вопрос вышел хриплым и немного жалким. Слепая богиня, как же мне общаться с этим человеком дальше, если даже успокоившись и перестав бояться, я все равно начинаю дрожать, стоит Арквилу подойти чуть ближе и посмотреть чуть пристальнее?

— Добрых снов, — кивнул он, возвращаясь к себе за стол.

Только облегченно выдохнув, поняла, что задерживала дыхание. Пролепетав сбивчиво ответное «Доброй ночи, кер», поклонилась и поспешила уйти.