Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Аттилия провела Лизавету через коридор первого этажа и внутренний двор — тот самый, с колодцем — и ещё через одно помещение вывела на улицу. Лизавета подняла голову — и ахнула. Маленький дворик примыкал к огромной храмине. Она была сложена из красного кирпича, и стены возносились в небо этажей на пять. То есть не здешних, а родных Лизаветиных домашних этажей. Аттилия подтвердила, что это храм Сияния, и в нём проводят службы. Да, посмотреть внутри можно, там очень красиво. И вообще, это самый красивый храм в городе, если не считать главного, в котором служат для господина Великого герцога и его семьи.

А с другой стороны дворика оказалась… река. Ой, не река. Канал. Лизавета стояла, смотрела и понимала, что уже видела такие обрывающиеся в воду дома — в другой жизни. Когда два года назад они ездили в итальянской отпуск, то конечно же, не могли не побывать в Венеции.

Аттилия утверждала, что название «Венеция» ей не знакомо совершенно. Что ж, пусть так.

Но по её знаку к ним приблизилась узкая чёрная лодка, не гондола, нет, но очень похожая. И лодочник подал руку, помогая спуститься в неё, сначала Лизавете, а потом и Аттилии. Оттолкнулся от берега, и направился куда-то по каналу.

Чем дальше они плыли, тем больше Лизавете казалось, что она снова в Венеции. Только нет привычных рекламных и прочих баннеров, и вывесок, и магазинчиков. То есть нет, магазинчики и вывески как раз были. Надписи на том же языке, какой она встретила в книге, и она просила Аттилию рассказывать про всё, мимо чего они проплывали. Та только рада была — как же, она знает что-то, чего не знает важная гостья Ордена! Во всяком случае, Лизавета истолковала радость девочки именно так.

Аттилия рассказала про лавку с заморскими пряностями, про продавцов стеклянных бус и про рыбный рынок, куда её отец и братья привозили свежевыловленных кальмаров и осьминогов. Про недавнюю моду — как один господин, державший булочную и лавку со сладкой выпечкой, придумал варить напиток из заморских зёрен и подавать прямо здесь, на набережной, за маленькими столиками, и среди знатнейших дам герцогства теперь считается хорошим тоном хотя бы раз в декаду заглянуть за чашечкой арро и за пирожным. А она всё это знает потому, что тот господин — дальний родственник её матери и всегда готов угостить её сладким во славу Ордена.

Между делом она ещё сообщила, что по повелению господина Астальдо за Лизавету везде платит Орден. Это очень удобно, фактически — неограниченный кредит. Господин Астальдо сказал, что госпоже Элизабетте нужно поскорее привыкнуть к жизни в Фаро, поэтому пусть она ездит в город и делает всё, как обычные люди.

Это удивило — неужели она и вправду им так сильно нужна? Ну, поглядим. Пока Лизавета не могла придумать, для чего ей нужен неограниченный кредит. Нужно понять, что в этом городе вообще бывает. И сколько у неё времени на то, чтобы адаптироваться.

За разговором Лизавета не заметила, как они добрались до цели — очевидно, это была мастерская сапожника. На вывеске болтался добротный кожаный сапог с фигурно вырезанным голенищем и какими-то подвесками, которые побрякивали на ветру. Её ценную особу выгрузили на берег, лодочник остался ждать, а Аттилия поспешила вперед, и пока Лизавета осматривалась, та уже успела поприветствовать хозяина господина Больто и обрадовать его заказом из Ордена.

Лизавету усадили на лавку и очень попросили показать ногу — чтобы снять с неё мерку. Её кроссовки произвели ожидаемый фурор — господин сапожник, мужчина весьма преклонных лет, никогда не видел такой удивительной обуви. Лизавета пожала плечами и призналась, что понятия не имеет о том, как именно они были изготовлены. Но опасается, что они не вечны, и хочет себе ещё хотя бы одну пару обуви. Аттилия замахала руками — куда там одну, господин Астальдо велел минимум три! Тогда сошлись на мягких ботиках, в которых можно ходить в помещении, сапогах для верховой езды и туфельках из чудесной алой кожи, от которой Лизавета не смогла отвести взгляд. Мастер заверил её, что эта пара обуви будет самой изящной в жизни заказчицы, ибо он украсит её по последней придворной моде. На удивление Лизаветы — где та придворная мода и где она, мастер пожал плечами и сказал — мало ли, как сложится. Заказ должен был быть готов через декаду.

Тогда Лизавета вытащила из кроссовка стельку и показала мастеру. Тот ещё раз осмотрел лизаветину ногу, затем вторую, восхитился неизвестному материалу и задумался — как это повторить. Стелька была измерена и зарисована, и оставалось только ждать результата.

На прощание Аттилия сообщила, что оплата будет произведена, когда заказ доставят в резиденцию Ордена. Это всех устроило, и они распрощались.

Далее предстояла лавка неведомой госпожи Клары, у которой Лизавета должна была осмотреть местные средства для поддержания красоты. Есть обычные, их у алхимиков покупают, поясняла Аттилия, есть на травах, а есть магические, эти дороже, но и действуют намного лучше. Впрочем, поскольку господин Астальдо не ограничивал их в расходах, госпожа Элизабетта может попробовать хоть всё, что там увидит!

Госпожа Элизабетта только похмыкивала — поглядим на вашу лавку красоты.

Лавка располагалась на другой стороне Большого канала — чистая Венеция, и не говорите мне, что не знаете о ней ничего. Ну хорошо, альтернативная Венеция.

Вывеской госпоже Кларе служил большой стеклянный флакон зелёного цвета. Аттилия шепотом сказала, что вечерами госпожа Клара зажигает в этой склянке магический огонь, чтобы было видно, где ещё набережная, а где уже вода.

Им пришлось подождать — в лавке было людно. Аттилия сказала, что пока можно даже из лодки не выходить — всё равно на берегу некуда деться. И снова принялась болтать — о том, как знатные дамы приходят к госпоже Кларе, потому что верят — она может продлить молодость и дать красоту, даже если её отродясь не бывало. А на самом деле госпожа Клара всего-навсего улучшает то, что дано природой, но уж в этом-то она мастер, второй такой не найти!