Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Лизавета слушала болтовню, а смотрела-то на выход из лавки. И увидела, как оттуда выходят две невероятно разодетые дамы — их бархатные платья были расшиты золотыми нитями и ровными речными жемчужинами, а стоячие воротники представляли из себя произведения искусства — так ей показалось. В реальности Лизаветы такой воротник стоил невероятную сумму, она знала потому, что приценивались для музея. И то к экземпляру попроще. А тут — просто так, на улице!

Дамы уже уплыли, а она всё считала. И если бы Аттилия не тронула её за руку, то долго ещё смотрела бы им вслед.

— Не печальтесь, госпожа Элизабетта! Это придворные дамы, они там, во дворце, чихнуть без приказа не смеют, только и радости у них, что в город выбраться иногда! В Ордене живётся намного проще и интереснее!

Если так, то ну их, этих дам. Ну и пусть себе плывут, нам не нужен… кто-то там.

Госпожа Клара оказалась дамой Лизаветиных лет. Ну или кто их знает, этих магов. Она была одета в платье такого же кроя, как на Лизавете и Аттилии, только из хорошей зелёной шерсти, с вышивкой разноцветными нитями по вырезу лифа и по подолу. Край нижней сорочки был вышит чёрной ниткой и обшит тонким кружевом. Шею обхватывала ниточка некрупного, но очень ровного золотистого жемчуга. То есть, госпожа Клара не бедствует, заключила Лизавета.

Аттилия представила её как важную гостью Ордена и попросила помочь во всех нуждах. Госпожа Клара кивнула, улыбнулась и предложила им обеим цветочного отвара. Аттилия с восторгом согласилась, Лизавета осторожно последовала её примеру. Отвар оказался нежно-розовым и прозрачным, вкус его был сладким и освежающим одновременно.

Вероятно, тот отвар ещё и развязывал язык, потому что Лизавета вдруг с удивлением обнаружила себя, повествующую о первейших надобностях. Местами обветренная, а местами жирная кожа лица, сухая кожа стоп, и очень сухая — рук. Что поделать, это профессиональное. От пыли и ржавчины ни кожа, ни ногти лучше не становятся. Госпожа Клара восхитилась основательностью подхода, аккуратно осмотрела лицо и руки новой клиентки, и предложила на пробу четыре средства в маленьких флакончиках. Лосьон, два вида крема для лица — на день и на ночь, и жирный крем для рук, ног и всего, что будет сохнуть. Впрочем, она предположила, что во влажном климате Фаро кожа госпожи Элизабетты не будет такой сухой, как на далёкой родине.

Далее был вопрос о волосах. Лизавета стащила с головы чепец и поплакалась — нужно, во-первых, мыть, а во-вторых, покрасить бы. Госпожа Клара посмотрела на неё как-то по-новому, Лизавета не поняла, в чём там дело, но сказала, что может предложить средство для окраски волос. На первый раз нужно будет покрасить по всей длине, а потом, через месяц и далее, только подкрашивать отросшие корни. Лизавета сказала, что принцип ей знаком, а с частностями она готова знакомиться хоть прямо сегодня. Госпожа Клара рассказала о том, как использовать краску, выдала чашку для того, чтобы отмерить нужное количество, и специальную кисть. И предупредила — держать на более получаса, затем сразу смыть. Всё это необыкновенно обрадовало Лизавету — надо же, есть что-то знакомое и здесь!

А под занавес Лизавета спросила, как здесь обстоят дела с декоративной косметикой. Чем глаза-то красить? Госпожа Клара сначала не поняла, а потом изумилась — неужели госпожа Элизабетта готова это делать? Лизавета подумала, что надо потом спросить у Аттилии, в чём здесь подвох, а пока обстоятельно объяснила, что ей хотя бы чем подвести глаза и чем подкрасить ресницы. И для губ, чтобы не обветривались.

Госпожа Клара ушла куда-то в недра лавки, а то и дома — Аттилия шепнула, что её жильё расположено наверху, вон, туда лестница ведёт. А вернувшись, подала Лизавете шкатулку.

— Госпожа Элизабетта, это был мой смелый эксперимент. Наши модницы не оценили, и я хранила его для кого-нибудь вроде вас. Попробуйте, — и придвинула к ней настольное зеркало на подставке.

Лизавета открыла шкатулку, и увидела, во-первых, несколько отличных кистей — и глаза подвести, и тени растушевать, и припудриться. Далее в круглой баночке было нечто чёрного цвета и кремовой консистенции. Она взяла тонкую кисточку и попробовала набрать и провести по руке. Получилось. Тогда придвинуть зеркало поближе и вперёд!

Щеточка для ресниц тут тоже была. Только пройтись, она не на праздник собирается. Порошочки от бледно-кремового до кирпичного цвета легко растушевались на верхнем веке и на скулах. А губы она намазала просто пальцем — структура бальзама это позволяла. А потом взглянула в зеркало.

Вот теперь она похожа на себя, и даже эта чёрная одежда не кажется такой унылой! Расправить воротник сорочки, подтянуть шнуровку… эх, ещё бы голову покрасить, и вообще можно жить! Она повернулась к ожидающим дамам…

— Да, о чём-то таком я и думала, всё верно. А захотите кого-нибудь очаровать, так вот вам. Добавьте на глаза и губы. И никто от вас взгляда не отведёт, — госпожа Клара вручила Лизавете ещё одну маленькую перламутровую коробочку. В ней было нечто желеобразное, с какими-то блёстками. Кого тут очаровывать-то? Служителей местного культа? Мальчишек?

— Спасибо, госпожа Клара, — Лизавета наклонила голову. — Скажите, у господина Астальдо хватит средств рассчитаться с вами?

— Я должна ему кое-что, пусть простит мне долг, — рассмеялась госпожа Клара. — И не забудьте взять образцы притираний, и жду от вас весточки — подошло или нет. Если не подойдёт — приезжайте, подберём что-нибудь ещё. А если всё в порядке — то я просто пришлю большие баночки.

Они уже сидели в лодке, когда Аттилия наконец произнесла:

— Ну вы и красавица, госпожа Элизабетта! Ещё волосы вам сделать, и вообще будет глаз не отвести!

Это было приятно, но ещё приятнее оказалась мысль, что здесь, оказывается, можно поддерживать себя в привычном виде. И кто бы думал, что для неё это так много значит!