Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Однако, их путешествие по городу растянулось ещё на пару часов, потому что Аттилия вытерла слёзы и сказала — если поесть, то это на рынок. И велела везти их туда.

Рынок располагался в красивом портике с колоннами, но запах там был тот самый, рыбный. Лизавета в изумлении смотрела на красиво разложенную по прилавкам рыбу, кальмаров, осьминогов, крабов, моллюсков. А девочка сказала, что это уже так, остатки улова, самый лучший рынок — с раннего утра.

Она подвела Лизавету к прилавку, за которым на открытом огне что-то жарили, приятельски поздоровалась с молодым мужчиной в смешном колпаке и сказала, что нужно накормить трёх человек. Через несколько минут Лизавете в руки дали свёрнутый из большого тонкого блина кулёк, в котором лежали маленькие жареные рыбки и морские гады — колечки кальмаров и щупальца мелких осьминогов. Аттилия с восторгом взяла ещё один такой же, а третий — для их перевозчика — попросила подержать Лизавету. Она расплатилась какой-то мелочью и двинулась обратно к лодке.

Так что обедали они в лодке. Такой вкусной фриттюры (так это звали в реальности Лизаветы) она не ела ни дома, ни в путешествиях. Ели руками, запивали водой из фляги, которая нашлась в лодке. А потом уже отправились на другой берег канала — пить здешний кофе.

Кофе оказался хорош, как бы его не называли. И к нему предложили пирожные из воздушного теста с чем-то вроде белкового крема и с земляникой. Аттилия попросила упаковать с собой парочку, и получила ещё мешочек зёрен с наказом передать его господину Астальдо.

Можно было двигаться домой. То есть в обитель Ордена Сияния.

Лизавета с Аттилией шли через внутренний двор, когда им навстречу попалась Крыска Агнесса.

— Где это вы ходите, хотела бы я знать? — спросила она, сурово глядя на Аттилию.

— По приказу господина Астальдо я сопровождала госпожу Элизабетту в город. Мы ездили в лавки.

— В лавки, говоришь? Опять ездила в свой вонючий Рыбий Хвост к вшивым родственникам? От тебя же теперь рыбой будет нести за версту!

— Госпожа Агнесса, а в чём, собственно, дело? — нахмурилась Лизавета.

Девочка отлично развлекала её весь день, а родственники только добавляют ей проблем.

— Дело в том, — отчеканила та, — что я должна провести с вами курс лечения. Как, позвольте узнать, я это сделаю, если вы ходите неизвестно где весь день?

Она взглянула Лизавете прямо в глаза, ещё больше нахмурилась, отшатнулась.

— Если бы вы были так любезны и сообщили мне о ваших планах, мы бы их как-нибудь согласовали, — Лизавета тоже умела говорить сурово. — А если они существуют только в ваших мыслях, то откуда нам с Аттилией их узнать? И не трогайте девочку, она, уверяю вас, моется достаточно часто.

Да-да, иначе Лизавета бы её близко к себе не подпустила. Если бы она выглядела и пахла так же, как её сёстры. То есть, подпустила бы, конечно, но сначала её бы пришлось долго отмывать и расчёсывать.

Крыска только фыркнула. Уже пошла было дальше, куда там ей было надо, полуобернулась и выплюнула:

— Вас искал ваш… телохранитель, — последнее слово ей почему-то было особенно не по вкусу.

— Благодарю вас, — Лизавета кивнула и взяла Аттилию за руку. — Идём. Если мы кому-то нужны, нас непременно найдут. Как ты думаешь, будет хорошо, если мы попросим кофе, то есть арро, прямо к нам в комнату? И съедим пирожные?

— Просто замечательно, — кивнула Аттилия.

Но расслабиться им не дали. Очередной послушник? Слуга? В общем, местный житель в некрашеном балахоне сообщил, что госпожу Элизабетту ждёт Магнус Амброджо, вот прямо сейчас.

Лизавета взглянула на Аттилию, но та только пожала плечами. И взялась поправлять её чепец — видимо, криво сидел.

— Только, госпожа Элизабетта, не смотрите ему в лицо, как вы на всех смотрите, — зашептала девчонка.

— Почему ещё? — нахмурилась Лизавета.

— Ну… как это сказать… не принято, чтобы женщины смотрели в лицо посторонним мужчинам. Воспитанная женщина смотрит в пол, и поднимает взгляд, только если её об этом прямо попросят. Ну, или прикажут. В своей семье — ещё можно, и то, как муж скажет. А на улице, с незнакомыми и со священниками — нет.

Так вот почему они все на неё таращатся, подумала Лизавета. Не привыкли, что на них чужие бабы смотрят. Нежные фиалки, так их растак.

— Спасибо, что предупредила, — вздохнула Лизавета.

Опустила очи долу и пошла за мужиком в балахоне. Вообще, смотреть под ноги, когда носишь хламиду в пол, даже полезно — ни за что не зацепишься и не завалишься.

Мужик привёл Лизавету в ещё неизвестную ей часть здания — через двор, потом в калитку и через ещё один внутренний двор, тоже вроде с колодцем посередине, и с цветочками, и открыл створку обитой металлом двери.

— Проходите, госпожа.

Лизавета прошла, повертела головой — надписей с указателями типа «к Магнусу направо» нигде не было. Тем временем мужик аккуратно прикрыл дверь и повел её по коридору, кстати, как раз направо. И осторожно постучался в очередную дверь.

— Входите, — раздалось изнутри.

Лизавета вошла из темноты и зажмурилась — прямо в дверь светило через окно заходящее солнце.

— Проходите, госпожа Элизабетта, — уже знакомый голос Лиса-Астальдо вернул к действительности.

Он даже взял её за руку и провел к лавке.

Лизавета проморгалась и села. И прямо перед собой увидела высокого, неплохо сложенного, синеглазого и… плешивого мужика в белом одеянии из плотной струящейся ткани. Вышитые золотые солнца сияли отраженным светом. Мужик сидел в деревянном кресле с высокой резной спинкой, в такое же опустился Астальдо.

Лизавета украдкой оглядела комнату — шкаф с книгами, стол. На столе чернильница, перья и тоже книги. Ну хоть не совсем дикари, и то ладно.

Тут она вспомнила про не поднимать взгляд и уставилась в пол.