Зарождение чувств - Юлия Эллисон

Спорить я не стала, но практически недвижимая рука пугала.

— Надеюсь, я не превращусь ни в кого после укуса. И рука… я ее почти не чувствую… Туда может попасть грязь, начнется заражение…

Умирать я определенно не хотела.

Бабушка внимательно осмотрела мое предплечье, очистив кожу клочком ткани, смоченным в воде. К удивлению, укус получился весьма аккуратным, зубы оборотня отчетливо отпечатались на моей коже. Даже неровных краев не было, что меня больше всего удивило. Обычно даже собаки кусают рвано, словно выгрызая клок мяса.

— С рукой все будет хорошо, слюна все обеззаразила. Даже если что-то и попало потом — все выйдет с кровью, не переживай.

Угу, ей легко говорить — это не ее цапнули так, что до сих пор сильно жжет. Однако сил спорить не было, так что я спокойно позволила ей помочь мне снять платье, ополоснуться холодной водой, так как печь сегодня мы не топили, промыть также волосы, вытряхнув из них несколько мелких букашек. В общем, из бани я выходила чистая, в непривычно белом платье и с расплетенными волосами.

Впервые за много лет ничего над ухом не брякало, а шею не щекотали перышки вплетенных в косы талисманов. Бабуля сказала, что теперь старые обереги мне не помогут и она изготовит новые. Спорить по-прежнему не хотелось.

— Садись сразу за стол, Камила, тебе надо поесть. Мудрено ли — потеряла столько сил, сначала бегая по лесу, потом эта магия… — К бабуле снова вернулся деревенский говор.

Я подозрительно на нее покосилась, но без вопросов повиновалась. Есть действительно хотелось безумно. Перед носом тут же появился кусок сочного мяса, прожаренного на сковороде, тарелка с вареной картошкой и немного листьев зеленого лука с солью.

Я накинулась на еду, позабыв о вдалбливаемых с детства правилах приличия, и принялась жадно глотать пищу, едва жуя. Даже боль в руке временно отошла на второй план.

Закончив трапезу, я наконец почувствовала себя лучше и недоуменно покосилась на старую женщину. Она степенно разрезала ножом свой кусок мяса на маленькие кусочки и тщательно пережевывала. Что, даже ругаться не будет?

Должно быть, взгляд у меня был более чем красноречивый.

— Не буду, — кивнула бабуля, но тут же строго добавила: — Но в следующий раз веди себя приличнее, а не как животное. Ты маг, Камила!

Я скривилась. Опять это дурацкое напоминание о том, что я не человек. А меня кто спросил, хочу ли я быть этим их магом? Руку снова прострелило невыносимой болью. Застонала, рассматривая ранки.

Странно, но они становились все меньше и меньше, заживая прямо на глазах. Однако боли это не отменяло.

— Что со мной происходит? — выдохнула я, наблюдая, как стремительно затягивается ранение. Опухоль, что еще недавно пугала, так же быстро спадала, возвращая руке нормальный вид.

— Слюна оборотня, — как ни в чем не бывало пожала плечами бабушка и отпила из кружки чая.

— Она заживляет? — с любопытством поинтересовалась я, все еще не в силах оторваться от изучения своего предплечья, где уже образовались темные корочки запекшейся крови.

— Да. Очень мощное средство. И стоит дорого — тебе повезло.

Я снова вспылила. Ну сколько можно-то?

— Повезло, что меня цапнул за руку дикий оборотень, ты это хотела сказать? — едва ли не прошипела.

— И это тоже. Кстати, как он выглядел? — Женщина перевела на меня заинтересованный взгляд.

Я чуть не сплюнула от досады, но послушно стала вспоминать.

— Темная шерсть. Черные глаза. И размером с медведя, — выдала три основные характеристики, которые точно запомнила.

— А вид?

— Волк. — В этом я тоже не сомневалась.

Бабуля задумчиво и как-то мечтательно улыбнулась.

— Что, опять? Только не говори мне, что это твой старый знакомый, — съязвила я, но женщина словно не заметила моей интонации.

— Лично я с ним не знакома, но, кажется, знаю его отца. Бояться нечего.

От этой фразы я и вовсе выпала в осадок. Бабулю точно в детстве никто не ронял со скалы, нет? Или, может, она первую половину своей жизни провела в лесу в обнимку с дикими оборотнями? Но одно становилось понятно: она явно помешалась рассудком.

— Нечего так нечего, — кивнула я, помня о том, что поговаривали в деревне: с дурными спорить нельзя. Но тем тревожнее оставлять ее одну, отправившись в эту академию.

Но бабуля лишь как-то весело ухмыльнулась.

— И нечего на меня так смотреть, Камила. Магии выучишься, мне еще спасибо скажешь. А теперь иди приведи себя в порядок и ложись спать.

Я действительно ощущала себя уставшей, и в сон клонило уже просто невыносимо, но откуда она знает? Удивленно воззрилась на старую женщину.

— Не спорь со мной, — неожиданно устало вздохнула бабуля. И я впервые задумалась о том, сколько же ей лет на самом деле. За всю мою жизнь ни разу не помню, чтобы она праздновала дни рождения. Но, кажется, за все годы, что я живу у нее, она нисколько не изменилась — все та же глубокая складка пересекает высокий лоб, несколько пигментных пятен на коже, старческая дряблость сильных рук…

Я смотрела и видела ее словно впервые. Почему я не замечала ранее, что изменений в ее внешности все эти годы не было? А волосы… Я внимательно осмотрела блестящие и густые смоляные пряди без единого седого волоска. Нахмурилась, глядя в ясные и совершенно не старческие глаза.

— Не могу тебе всего сказать сейчас. Не время еще. Иди спи. Утро вечера мудренее. Я пока сделаю новые обереги.

Бабуля медленно встала, держа спину прямо, и достала из комода резную шкатулку, где лежали всякие бусины, перья и мелкие монетки незнакомой мне чеканки. Когда я была маленькая, часто любила копаться в подобных мелочах, рассматривая, перебирая… Заметила блестящую россыпь бисера в одной из коробочек.

Я продолжала сидеть на месте, отчаянно давя сонливость и ожидая хоть какого-то пояснения.

— Нам надо будет купить тебе лошадь, — как ни в чем не бывало сказала женщина, ловко нанизывая на прочную нить бусины. Я удивленно вскинула голову. Бабушка всегда говорила, что это лишь лишние траты, что изменилось сейчас?

— Но я могу доехать на попутных, — возразила я, прекрасно понимая, что для столь дорогой покупки денег у нас не сыщется. Лошадь — это не платок какой, ее мало того, что купить, еще и содержать надо.

Бабуля неожиданно подняла на меня взгляд и что-то долго высматривала.

— Ты права, возможно, лошадь тебе будет мешать, но для академии все равно придется купить тетради и карандаши.

Я вскинула брови, усилием воли подавив очередной зевок. Как-то не подумала о том, что мне теперь в самом деле предстоит учеба. А значит, будут книги и писать действительно придется… Я улыбнулась, вспомнив, как бабуля с раннего детства учила меня этой премудрости, строго-настрого наказав скрывать эти умения от деревенских.