Феникс. Возродиться из пепла - Бекки Чейз

— Во имя Господа нашего, — тонкие руки заносят меч.

Голос кажется знакомым, но я едва его различаю из-за детского плача.

— Да упокоится твоя душа с миром.

Взмах! И звон металла бьет по ушам. Я чувствую боль — она заполняет сознание и не дает дышать. И вижу кровь… много крови! Ей залит весь алтарь!

От ужаса холодеет в груди. С тихим вскриком я отдергиваю руку, да так резко, что Лэм едва не падает в обратно в воду.

— Издеваешься? — взвизгивает она под новый взрыв хохота.

— Прости, — вскочив, я испуганно отшатываюсь и кричу остальным: — Кажется, здесь кого-то убили. Немедленно выбирайтесь! Нельзя оставаться в воде!

— Тебе тоже было видение с кровью? — Ферцана подплывает ближе и успокаивающе гладит меня по лодыжке. — Поэтому храм и забросили — в нем слишком много боли. Когда-то здесь плакала демонесса над умершим младенцем. Молилась и проклинала. Горе ее было настолько велико, что вековые своды пошатнулись и ушли под землю.

Поежившись, я с опаской касаюсь водной глади. Ничего. Ни стонов, ни крови, лишь тихое журчание ручейков, струящихся из потрескавшихся стен. Как же объяснить то, что привиделось?

— Ты привыкнешь, — Лэм усаживается рядом. — На небесах и в аду много необычного, но теперь это наш мир.

Обреченно вздохнув, я смотрю на нее, и пока близнецы с Айри продолжают купание, задаю наболевший вопрос:

— Ты совсем не скучаешь по родителям? И не хочешь… их навестить?

Я бы отдала многое, чтобы увидеть отца, Тимми и Андреа. Хотя бы издалека, всего на несколько минут.

— Зачем? — искренне удивляется Лэм. — Я и так знаю, что они скорбят.

— Но ведь…

Она не дает мне закончить:

— Хватит думать о прошлом! Мирские дела остались на земле. Чем быстрее это примешь, тем быстрее адаптируешься.

— Как ты, не раздумывая, примкнуть к силам ада? — взвиваюсь я.

— Я не могу выбрать сторону света, — натянуто улыбается Лэм, и я впервые слышу горечь в ее голосе. — Перед смертью я продала душу, и обязана пойти по пути того, кому она принадлежит.

— Только потому, что так было всегда, ты считаешь себя вправе унижать других?

— Я демон, а демоны презирают слабость,  — Люцифер подается вперед, и я вжимаюсь в стену. Он усмехается: — И указывают низшим их место, когда те зазнаются.

Я чувствую обжигающее дыхание на своей коже и пытаюсь унять дрожь. Лоб покрывается испариной. Даже на пути в ад, когда мы с Лэм летели сквозь пламя лимба, меня так не трясло.

— Так на земле ты всего лишь доказывал самому себе, что я — обычная смертная? Поэтому сделал меня своей игрушкой?

— Ты не возражала, — язвительно шепчет он, почти касаясь виска губами.

— Потому что не могла, а не потому что хотела! — я силюсь оттолкнуть, но как только ладонь ложится на его разгоряченное плечо, меня словно парализует.

В голове яркой каруселью мелькают воспоминания о случившемся в комментаторской будке. Боже, нет! Я не хочу проходить через это снова!

— Ты и сейчас не против, — Люцифер раскрывает крылья, чтобы нас не увидели из глубины коридора.

Я готова поспорить, но он легко целует меня в шею, и возмущенный возглас превращается в сдавленный выдох — Люцифер манипулирует реакцией тела еще профессиональнее, чем сознанием.

— Не смей, — жалобно бормочу я, и это — полная капитуляция.

Господи, помоги. Я в аду. И руки Люцифера на моих бедрах. Я наклоняю голову, чтобы отдалиться хоть на дюйм, но он прижимается еще сильнее. Нужно что-то сделать... как-то остановить это безумие!

— Нас увидят! — шепчу я.

— Тебя тоже заводит страх быть пойманными? — Люцифер раздвигает мои ноги, проталкивая между ними колено, а я даже не пытаюсь их стиснуть. — Не будем разочаровывать зрителей.

— Не надо... — умоляет разум.

А тело живет своей жизнью. Сгорая от стыда, я чувствую, как руки против воли скользят по его плечам и смыкаются в прочный замок за шеей. Обжигая дыханием, Люцифер приоткрывает мои губы и рывком приподнимает за бедра. Крылья царапает адская фреска, но я не перестаю отвечать на поцелуй. Все не так, как раньше, когда я была смертной. Ощущения обострились. Стали ярче. Насыщеннее. Горячей.

— Откуда такая страсть к монашеским нарядам? — быстрым движением Люцифер расстегивает крючки лифа под туникой и сжимает обнажившуюся грудь. — Из тебя не выйдет праведницы. Я вижу твои порочные помыслы.

Я стискиваю зубы, сдерживая новый стон:

— Ты парализуешь волю, потому что знаешь — иначе будешь отвергнут.

— Заключим пари? — хмыкает он, пропустив вмиг затвердевший сосок между пальцами. — Даже если я отведу дурманящие чары, ты все равно окажешься в моей постели.

От дразнящего прикосновения волоски на шее становятся дыбом, но я продолжаю упорствовать.

— А если нет — ты оставишь меня в покое. Навсегда, — даже умирая от желания, я не признаю поражения. — Готов поспорить?

Я не умею блефовать и не надеюсь на победу, но Люцифер неожиданно отстраняется. Потемневшие глаза возвращают привычный красный цвет, а мое сознание проясняется. С пылающими щеками я одергиваю смятую одежду.

— Одна земная неделя, и ты придешь сама, — насмешливо шепчет Люцифер, обводя мои припухшие губы пальцем. — Не называя цену.  

Высокомерный гад все-таки напомнил о неудачной подработке в закусочной.

— И не надейся, — толкнув его в грудь, я убегаю прочь.

Хвала Создателю, нас никто не видел. Я бы никогда не смогла доказать, что все происходит не по моей воле. Теперь же остается переждать неделю, и нападки закончатся.

[1] Полуостров в Центральной Америке, часть которого занимают мексиканские штаты. Именно здесь находится наибольшее количество сенотов — затопленных подземных пещер с частично обрушившимся сводами.