Тенеловы. Сердце ночи - Ольга Герр

Мы угадали: квартира Шального находилась на первом этаже, но для нас было сюрпризом, что двери трех других квартир стояли заколоченными. Парень, одетый как бродяга, выкупил их все и объединил в одну. Где он взял деньги? Внешне Шальной не тянул на подпольного миллиардера, больше походил на неудачника.

За порогом квартиры начинался зачарованный мир. Комната, куда нас привел Шальной, была забита вещами и напоминала музейный склад. Меня привлек шкаф для посуды, где вместо тарелок и бокалов хранились безделушки: фигурка человека с головой шакала, чучело бобра, фарфоровая балерина без руки и еще много странных предметов. Я приблизилась к стеклянным дверцам, рассмотреть содержимое, и заметила, что бронзовые ручки связаны бельевой веревкой.

– Прочь от шкафа! – приказал Шальной. – Это не игрушки. Там хранятся затененные вещи.

Я попятилась и наткнулась на обеденный стол с кружевной скатертью и коллекцией мебели вокруг – от табуретов до кресел.

Окна закрывали шторы наподобие театрального занавеса, отчего в комнате царил полумрак. Лишь немного света от неоновой вывески с противоположной стороны улицы проникало в зазор между шторами. Под потолком висела хрустальная люстра с подвесками. Рука потянулась к выключателю, зажечь свет, но меня остановил Шальной.

– Не включай, – велел он. – Темнота наш союзник. В темноте нет теней.

Он подошел к окну и поправил шторы, вынудив нас побросать верхнюю одежду на пол и пробираться к столу на ощупь. Я уселась в первое попавшееся кресло. Глаза привыкли к полумраку, но я видела лишь очертания предметов без деталей.

– Проголодались? – голос Шального донесся из соседней комнаты. Он, подобно незрячим, ориентировался в темноте по памяти.

Шальной принес блюдо с чем-то съедобным. Судя по запаху, это была пицца. Хотя мы недавно перекусили, я была не против съесть кусочек.

Доев, я оглянулась в поисках салфетки и заметила, как Шальной вытирает руки о кружевную скатерть. Жаль, я пропустила выражение Ксюхиного лица в этот момент. Представляю, как ее перекосило. Хозяин квартиры начинал мне нравиться. Его безразличие к этикету и условностям подкупало.

– Перейдем к делу, – предложил Шальной, рыгнув (это было перебором даже для меня). – Задавайте вопросы. Нынче самое подходящее для этого время. Нас никто не подслушает.

На всякий случай он еще раз осмотрел комнату. Результат его удовлетворил, и он кивнул мне – мол, говори, не тяни. А у меня, как назло, все мысли вылетели из головы. Когда вопросов целый рой, сложно выбрать один.

– Почему я ничего не помню о Свете? – спросила Ксюша, проявив смелость, так как мы с Колей помалкивали. – И родители ничего не помнят. Зато Бакс – наш пес – ее узнал. Есть еще фотография, доказывающая, что она с нами знакома. Покажи ему, Света.

Я вытащила фото из кошелька и протянула Шальному. Только вряд ли он разглядел его в темноте.

– Случайная улика, – Шальной вернул мне фото, и я спрятала его в карман. – Невозможно все предусмотреть. Какая-то мелочь да всплывет. С собакой тоже все непросто. Памятью животных трудно манипулировать. У них своя специфика. Много лишней возни. Да и к чему надрываться? Кого волнует, что думает какая-то псина? Ни один здравомыслящий человек не примет ее мнение в расчет.

– Выходит, я не сошла с ума? – от облегчения я чуть не свалилась с кресла. – Все мои воспоминания о детстве, о семье, о школе и друзьях настоящие?

– Понятия не имею, что ты там помнишь, сестренка, но, скорее всего, твои воспоминания реальны, а родственникам и знакомым промыли мозги. Полностью стереть воспоминания можно, но последствия масштабного вмешательства непредсказуемы. Проблема в том, что воспоминания – часть личности. Каждый прожитый день делает нас теми, кем мы в итоге являемся. Убери что-нибудь из пережитого, и человек изменится. Поэтому воспоминания о событиях чаще всего не стирают. В них заменяют одно действующее лицо – в данном случае тебя – на другое. Когда дело закончено, ты перестаешь существовать. В мире не остается ни одного человека, который бы тебя помнил.

– Все равно не понимаю, зачем понадобилось манипулировать памятью близких мне людей, – сказала я.

– Это очевидно, – выдала Ксюха, юная мисс Марпл, – чтобы беспрепятственно увезти тебя. Никто не будет искать того, о ком не помнит.

– А у девочки есть мозги, – хмыкнул Шальной. – У единственной из вашей компании.

– Зачем меня увозить? Кому я нужна?

– Хотел бы я это знать, – Шальной не сводил с меня глаз. – Что-то должно быть в тебе особенное, но дара мага я у тебя не чувствую. Ты обычная девчонка, каких сотни. Не могу понять, из-за чего вся серая стража поднята на уши.

– Что за стража? – поинтересовалась Ксюха. Пока я истерила, она добывала информацию.