Талиесин - Стивен Рэй Лоухед

— И я на это надеюсь. Подробнее расскажу потом.

— Да, потом, а пока скажи, как там моя сродница в Каердиви? Много месяцев от нее не было вестей.

Эльфин стал рассказывать о Медхир и о всех происшествиях в Каердиви за долгие месяцы зимы: кто заболел, кто умер, а кто родил, какие виды на урожай и как в этом году скот. Эйтне ловила каждое слово и могла бы слушать весь вечер, но тут подошла Ронвен и сказала, что ужин готов.

Женщины подняли накрытый стол и перенесли его на середину комнаты. Они пригласили Эльфина сесть ближе к очагу на единственном стуле, а сами расположились на трехногих табуретах. Ронвен положила ему на деревянную тарелку жареного мяса, ломти желтого сыра и маленькие черные хлебцы. Эйтне вновь разлила мед, и они приступили к еде.

— Мясо нежное и зажарено превосходно, — заметил Эльфин, облизывая жирные пальцы. Он отломил крошечку сыра, положил в рот и сказал: — Сыр мягкий, как сметана, и очень вкусный.

Эйтне улыбнулась.

— Это все Ронвен сготовила. Все соседи знают, что это у нее дар от самой Бригитты. Слышал бы ты, как ее нахваливают.

Ронвен потупилась.

— Матушка! — прошептала она с укоризной. — Гость не для того приехал, чтобы слушать про меня глупости.

Эльфин, который с первой минуты не сводил с нее глаз, воскликнул:

— Глупости? Как бы не так! Я скажу то же: сама богиня не испечет такого вкусного хлеба, не сварит такого мягкого сыра!

— Ты льстишь мне, Эльфин ап Гвиддно, — отвечала Ронвен, впервые глядя прямо ему в глаза. — Сын повелителя привык к лучшей еде.

В дрожащем свете очага ее тонкие черты казались еще более привлекательными, и сердце у Эльфина забилось сильнее. Почему такая красавица не замужем?

— Истинные слова — не лесть.

Эйтне широко улыбнулась и протянула Эльфину блюдо жареного мяса со словами:

— Ешь! Ты долго ехал и голоден. Мы уже сыты. Прошу, ешь вволю.

Эльфин положил себе добавки, но вскоре отодвинул тарелку. По правде сказать, у него пропал аппетит. Хотелось только сидеть и смотреть на Ронвен.

После ужина стол убрали, стул и табуретки придвинули к очагу.

— Может быть, наш гость лучше заснет, если прежде услышит песню, — сказала Эйтне.

Ронвен сердито взглянула на мать, но Эльфин ее подбодрил:

— Я бы с радостью послушал. Ты играешь на арфе?

— Играет ли? — ответила за нее мать. — Все вокруг говорят, что ее игра слаще пения птиц самой Рианнон. Возьми арфу, девонька, сыграй юному Эльфину.

Ронвен повиновалась. С крюка в дальнем конце дома она сняла маленькую арфу в кожаном футляре, потом уселась у огня и заиграла. Эльфин снова устроился на стуле.

Голос у Ронвен был чистый и мелодичный, как бегущий по проталине весенний ручей, пальцы проворно сновали по струнам. Эльфин закрыл глаза, и музыка наполнила его душу. «Какая девушка, — думал он, — какое редкое сокровище…»

Очнулся он все на том же стуле, но завернутый в шерстяное одеяло. В очаге догорали уголья. Ронвен с матерью спали в углу на лежанке из камыша. Он шевельнулся, Ронвен проснулась и подошла.

— Прости, — сказала он тихо, чтобы не потревожить Эйтне, потому что хотел поговорить с Ронвен наедине. — Должно быть, я заснул, пока ты играла.

— Ты устал с дороги, — отвечала она. — Только не спи на этом стуле всю ночь, а то к утру все тело занемеет. Позволь постелить тебе у огня.

— Прошу, не утруждай себя.

— Мне это не в труд, а в радость. Сегодня матушка улыбнулась впервые за долгое время. Я не знаю, что за дело привело тебя в Диганви, но так или иначе ты осчастливил мою мать.

— А что бы обрадовало тебя, Ронвен? — спросил он.

Во взгляде ее скользнула печаль.

— Похоже, мне на роду не написано быть счастливой.

— Не верю. Что-то должно быть и для тебя.

Вместо ответа Ронвен принялась сооружать лежанку из камыша. Сверху она постелила телячью кожу.

— Доброй ночи, — сказала она и вернулась на свою постель.

— Спи спокойно, — прошептал Эльфин и лег возле очага.

Проснувшись наутро, он услышал пение Ронвен и остался лежать тихо, чтобы вновь насладиться ее голосом. Когда юноша наконец встал, то увидел, что она приготовила ему завтрак. Эйтне в хижине не было.

— Матушка ушла к овцам, — сказала Ронвен, прочитав в его глазах вопрос. На ней была простая белая рубаха и широкий белый пояс с нашитыми по спирали раковинами. Эльфин заметил, что ее тело еще несет следы недавней беременности. — Не знаю, что у тебя тут за дело, но, наверное, им лучше заняться на сытый желудок.

— Сперва песня, затем трапеза, — блаженно отвечал Эльфин. — Уже два дара за этот день, а солнце еще не взошло.

Ронвен покраснела.

— Я не хотела тебя будить.

— Спасибо, что разбудила, потому что теперь мы можем поговорить. Я хотел спросить тебя кое о чем.

— Сядем? — спросила она, указывая на стол.

Эльфин помог ей перенести стол на середину комнаты. Ронвен подала еду, и они уселись. Юноша откусил сыра и задумчиво взглянул на сидящую рядом девушку. Свежий морской ветер шуршал в соломенной крыше и доносил с холма блеянье овец.

Ронвен поднесла ко рту хлеб, потом снова положила кусок и устремила на Эльфина прямой и бестрепетный взгляд.

— Почему ты так на меня смотришь, господин?

— Почему ты зовешь меня господином?

— Твой отец — король, ты его сын. Со временем ты станешь правителем.

— Необязательно.

— Необязательно, — согласилась Ронвен, — но чаще всего бывает именно так. Матушка сказала, что твой отец — прославленный воитель, своей рукой добывший много голов. Твои родичи буду рады назвать тебя господином.

Эльфин уперся руками в стол.

— Ты бы хуже обо мне думала, если бы мне не суждено было стать правителем?

— Меня мало тревожат честолюбивые мечты, — отвечала Ронвен.

Прямота ее ответов изумила Эльфина. Вот женщина, которая говорит от сердца. Он не знал, что и думать. Ронвен с минуту изучала его, потом сказала:

— Ты хотел о чем-то спросить меня?

Эльфин кивнул.

— Ты ценишь прямоту, поэтому отвечу открыто. Три дня назад, в канун Бельтана, я нашел в отцовской лососевой запруде младенца. Я приехал спросить, не согласишься ли ты его выкормить. Таково было мое намерение.

— И что? Ты передумал?

— Да.

Ронвен закрыла лицо руками.

— Что люди обо мне говорят… не буду спорить… все правда.

Ответ озадачил Эльфина.

— Не знаю, что говорят о тебе люди, и знать не хочу. Довольно того, что я видел своими глазами.

Ронвен отняла руки