Мефодий Буслаев. Лестница в Эдем - Дмитрий Емец

Надо им как-то культурно, мягко и без мордобояобъяснить, что жизнь человека – это не только права, но и обязанности. А правакачать всякая сволочь может.

Диалоги златокрылых.

Неформальное совещание

Отогнув строительную сетку, скрывавшуюрезиденцию мрака на Большой Дмитровке, 13, Мефодий и Дафна услышали жалобноеповизгивание. Верещал толстый кокетливый суккуб с татуированным ухом, лбомкоторого сердитый Петруччо Чимоданов прибивал к двери бумажку:

«Приема!!! нет!!! касается! всех!!!»

Судя по завышенному количеству восклицательныхзнаков в самых неподходящих местах, бедного Чимоданова порядком утомилаканцелярская рутина. Вбив лбом суккуба последнюю кнопку, Петруччо отпустил егозагривок и только после этого соблаговолил заметить Мефодия и Дафну. Брови унего топорщились, как ежиные колючки.

– Привет! – сказал Меф.

– Взаимные приветствия! – безособого восторга отозвался Петруччо.

Он вскинул колено, технично вывел бедро ихорошим ударом под пятую точку объяснил суккубу, что его больше не задерживают.Суккуб вылетел наружу сквозь прорезь в сетке, но тотчас вскочил, отряхнулся икокетливым зайчиком запрыгал к метро, бросая влажные взгляды на прохожих.

– Жалкий он. И жалко его, –сострадательно сказала Даф, успевшая немного отвыкнуть от обычных в канцеляриимрака порядков.

Едва она сказала это, как толстый суккубмгновенно обернулся и, высунув язык, страстно и с вызовом облизал синеватыегубы. Дафна передернулась и зареклась впредь жалеть суккубов, какими бынесчастненькими они ни казались.

Чимоданов придержал дверь резиденции,пропуская Мефодия и Дафну внутрь.

– Если к Арею, ищи не в кабинете! Он в твоейбывшей комнате, – сообщил он Мефу.

Буслаев встревожился. Что он там, интересно,делает? Хотя у Петруччо это, наверное, спрашивать бесполезно.

– Не знаешь, зачем он меня позвал? –спросил Меф.

Как прежде Мошкина, вопрос поставил Чимодановав тупик. Должно быть, не меньшее недоумение испытал древний изобретателькаменного топора, когда у него потребовали техническую документацию на егоизобретение.

– Без понятия, – сказал он.

Оказавшись в резиденции, Меф с интересомосмотрелся. В приемной все было как обычно. На секретарском столе успелаобразоваться гора неразобранных бумаг. В отсутствие Улиты первую скрипку вканцелярии играла Ната. Она прохаживалась из угла в угол и поглядывала посторонам. Ее лицо показалось Мефу изменившимся, причем не в лучшую сторону.

Кажется, Нату постепенно постигала судьбапопкорна. Как кукуруза в раскаленной печи, она вздувалась от пустоты ивзрывалась от лени. Недаром Эссиорх как-то сравнивал душу человеческую состаканом. Если вылить из нее свет, она мгновенно заполнится тьмой. Мирозданиене терпит пустоты.

Увидев Мефа, Ната мельком улыбнулась ему итотчас, изображая деятельность, заорала на Евгешу:

– Ну где она? Где? Куда мне договораподшивать?

– Не знаю! Тут вроде лежала, а теперьнету.

– Мошкин, ты уникум! Ты единственный завсю историю мрака ухитрился посеять нетеряющуюся папку с документами!

– А она была нетеряющаяся, да? –поникая головой, привычно засомневался Евгеша.

Ната яростно фыркнула.

– Мошкин, ты правда дурак илиприкидываешься? Я порой думаю, что ты нарочно играешь в мазокатора!

– А кто такой «мазокатор»? –заинтересовался Евгеша.

Полученный от Наты ответ его не порадовал.

– Серединка между мазохистом ипровокатором. Представь себе дурня, который постоянно ставит любимую чашку накрай стола, чтобы потом поплакаться, что ее разбили!