Мефодий Буслаев. Лестница в Эдем - Дмитрий Емец

– Причин вызова он, конечно, необъяснил? – спросил хранитель.

– Нет. А откуда ты знаешь?

– Я бы удивился, если бы не угадал. Мракобожает тайны. Учитывая же, что правда всегда проста и безыскусна, на первыйвзгляд она всегда проигрывает лжи.

– Так мне идти или нет? – спросилМеф.

– Мой ответ: нет. Но свободы выбора никтоеще не отменял. Решай сам.

Меф подумал и решил.

– Я, пожалуй, схожу. Может, что-товажное? – сказал он.

Эссиорх пожал плечами.

– Твоя жизнь. Только не забудь, чтонельзя одновременно разжигать свечу и задувать ее. И дуть в оба края дудкиодновременно тоже нельзя, – предупредил он.

– Я буду с ним! – вступаясь за Мефа,вмешалась Дафна.

Эссиорх печально посмотрел на нее.

– Что ж, сходите, только помните, что чемсимпатичнее зло, тем меньше поводов ему доверять.

В коридоре раздраженно хлопнула дверь.

– Ага! Вот и его величество! Сейчасботинки полетят! – предсказал Эссиорх.

Он не ошибся. Секунду спустя два глухих ударао стену доказали, что ботинки осуществили приземление. Зашаркали тапочки, и вкомнату ввалился мрачный Корнелий. По правому стеклу очков разбегалась сетьтрещин. Под глазом слабо розовел свежий, только зарождающийся фингал.

– Эй, темный, а ну прочь пошел с моегокресла! Или на шесть шагов и по хлопку! – заорал он на Мефа.

Поймав просящий взгляд Дафны, Мефодий уступилкресло Корнелию. Самый бестолковый из курьеров света плюхнулся в него истрадальчески возвел глаза к потолку.

– Угадайте с нуля попыток, можно лиразбить очки подушкой? – спросил он и тотчас сам ответил: – Нет? А вот ини фига! Очень даже можно, если в наволочку засунуть детскую машину.

– Сочувствую. Что-то ты сегоднядолго, – сказал Эссиорх.

– А кто виноват, что она так позднопришла? – взвился Корнелий. – Работающие бабушки – это врагичеловечества номер один. Их надо приковывать к внукам цепями, а при попытке кбегству пропускать по цепям ток!

– И много там детей? – спросилаДафна с интересом.

– Когда смирно сидят, не особо много –всего-то четыре пацана. Но когда начинают бегать или драться, сосчитать невозможно.И разнять тоже невозможно. Чаще приходится принимать сторону слабого и вместе сним бить сильного.

– А объяснить словами нельзя? –сострадательно спросила Дафна.

Корнелий снял очки и осторожно ощупалкончиками пальцев припухлость под глазом.

– Дохлый номер! Необходимости прощатьдети пока не понимают. Как это: тебя пнули, а ты терпи! В тебя плюнули, а тыутирайся! У них врожденная логика: зуб за зуб. А еще лучше – два зуба за зуб.Учитывая же, что тот, кому ты выбил два зуба, по той же арифметике долженвыбить тебе четыре, – мало никому не покажется.

– Мефодия позвали в резиденциюмрака… – сказал Эссиорх, безошибочно определяя, что еще немного, иКорнелий опять начнет орать.

Курьер света совершенно не удивился.

– А, да-да! Дядя предупреждал, что мрак впоследние дни зашевелился. Наш агент в Тартаре, которому удалось выяснить нечтоважное, убит, – легкомысленно сообщил он.

Эссиорх надвинулся на Корнелия, с нездоровымлюбопытством созерцая его куриную шею. Веснушки Корнелия озабоченно запрыгали.

– Дядя? И я узнаю об этом только сейчас?Ты говорил с Троилом? – прорычал хранитель.

– Ну не то чтобы говорил… – поспешносказал Корнелий, начиная рыться в сумке. – Вчера от него было письмо,только я, кажется, его потерял… Эй, спокойнее, укрупненный ты наш! Маленьких небьют, маленьких топят! Как я могу потерять то, во что заворачиваю бутерброды?

Однако и это оказалось шуткой. Когда Корнелийдостал письмо, обнаружилось, что оно в полной сохранности, разве только наконверте с обратной стороны оказались записанными два телефончика.

– Девушки какие-то вчера в метро дали.Даже и просить не пришлось особенно долго. Минут всего пятьпозанудствовал, – похвастался он. – Правда, у меня, видимо, аппарат поломался:не с теми соединяет. У первой по телефону отвечает обществопчеловодов-любителей, а у второй – срочная психиатрическая помощь.

– Тебя надули.

Корнелий помрачнел.

– Ты так считаешь? А я всё утешаю себя,что записывал немного рассеянно.

Эссиорх развернул письмо и пробежал егоглазами.

– Читай уж вслух! – со вздохомразрешил Корнелий.

– Все читать?

– Ну читай все! Только сразупредупреждаю, если кто хихикнет…

– Дай-ка я угадаю! На три шага и попинку, пока в дудочке ноты не закончатся, а в звукоряде обойма незаклинит! – попытался угадать Меф.

– Вот и умница! Рад, что ты хоть этоусвоил! А за дудку ты мне когда-нибудь ответишь! Я только с виду добрый! Насамом деле я гадкий, как пушистая лягушка! – буркнул Корнелий и вновьпринялся ощупывать свою боевую рану под глазом.

Эссиорх начал читать:

«Дорогой Корнелий!

Надеюсь, общение с детьми идет тебе на пользу.Мы с тобой оба знаем, что ничего так не разлагает светлого стража и незаставляет темнеть его крылья, как излишек свободного времени. Как наставник,заинтересованный в твоем дальнейшем развитии, я впредь постараюсь, чтобысвободного времени у тебя было как можно меньше. Возможно, не сразу, но уверен,что когда-нибудь ты будешь мне благодарен.

Догадываюсь, что там, на земле, оченьнепросто. Много соблазнов, с которыми тебе по врожденной живости и некоторойрассеянности твоего характера непросто справиться. Не верь уму! Верь толькосердцу и его ощущениям. Ум как крикливый торговец с рынка, который заглушаетвоплями и оттирает тихую старушку, пытающуюся продать дачные яблоки. И плеватьна то, что ее яблоки настоящие, а у него – один воск и химия.