Инквизитор. И аз воздам - Надежда Попова

По улицам города она перемещаться верхом не рискнула, и Курту тоже пришлось спешиться, пойдя дальше пешком и ведя жеребца за собою. Лесная ведьма с каждым шагом выглядела все более несчастной и подавленной и шагала, точно деревянная кукла, стараясь не смотреть по сторонам и плотно сжав губы, точно вокруг витало невыносимое зловоние.

– Тебе нехорошо?

На Курта она не обернулась, лишь коротко мотнув головой, и, помедлив, отозвалась негромко:

– Слишком много людей. Давит.

– Потерпи, – ободрил он, чуть придержав шаг. – Попытаюсь найти трактирчик поспокойней и комнаты поудаленней; там отоспишься в тишине – полегчает. Слава Богу, тебе не обязательно оттуда выходить.

– Комнаты? – переспросила Нессель, нахмурившись. – То есть, я буду в четырех стенах одна с утра до вечера и с вечера до утра? Мне это не нравится, я не хочу быть в одиночестве в чужом городе, где (ты сам говорил!) меня могут даже убить. Я не буду тебе мешать, уж ты-то должен знать, что я не из болтушек. Или ты вдруг меня застеснялся?

– Я с удовольствием не отпускал бы тебя с глаз даже в соседнюю комнату, – вздохнул Курт, – хотя про «убить» – это я, должен сказать, перегнул. И если я пойму, что нащупал нечто серьезное, по каковой причине не только мне, но и тебе что-то грозит, – я найду способ сплавить тебя из Бамберга или спрятать до приезда наших. И, разумеется, пребывание с тобою в одной комнате меня не смущает, однако оно смутит окружающих. Надо же хотя бы делать вид, что мы оба – благовоспитанные люди.

– Тебе это будет сложно, – без улыбки сообщила Нессель; он лишь молча пожал плечами и приостановился, глядя на человека в инквизиторском фельдроке в другом конце улицы, что направлялся прямо к ним торопливо и решительно.

– Майстер Курт Гессе, – не доходя нескольких шагов до гостей города, скорее не спросил, а констатировал молодой парень с открыто вывешенным Знаком и, не дожидаясь ответа, расплылся в улыбке: – Добро пожаловать в Бамберг! Перво-наперво хотел бы сказать, что для меня большая честь увидеть живую легенду Конгрегации, и совместная служба с вами будет…

– Эй, эй, полегче, – осадил его Курт, отступив назад и краем глаза увидев, как напряженно замерла рядом Нессель. – Primo – ты даже не взглянул на мой Сигнум и не удостоверился в моей личности. Secundo – не сказал, кто ты, откуда знаешь о моем прибытии и как исхитрился меня отыскать спустя несколько минут моего пребывания в городе. Для начала разберемся хотя бы с этим.

– Прошу меня извинить, – спохватился инквизитор, выбрасывая вперед раскрытую ладонь. – Петер Ульмер, следователь третьего ранга, служу в бамбергском отделении под началом обер-инквизитора Гюнтера Нойердорфа. Вас я сразу узнал по описанию: человек со Знаком и вашими приметами никем другим быть и не мог. О вашем прибытии было сообщено в донесении, которое нам доставили позавчера, по расчетам вы должны были добраться до Бамберга сегодня, и когда я узнал, что в город вошел наш сослужитель, – вышел навстречу, чтобы помочь вам освоиться и, если потребуется, в чем-то помочь.

– А если точнее – тебя послал майстер Нойердорф?

– Да, – запнувшись, смутился Ульмер. – Это было его указание… Но я исполняю этот приказ с удовольствием: для меня большая честь…

– Брось, – отмахнулся Курт с усмешкой. – И не тревожься: я не буду во время своего пребывания в Бамберге делать из тебя мальчика на побегушках и корчить из себя легендарную персону. Однако за предупредительность – благодарствую. По этим улочкам блуждать можно долго, и если ты укажешь мне дорогу к местному отделению, чтобы я мог переговорить с обер-инквизитором…

– Идемте, я провожу вас, – с готовностью откликнулся следователь, и Курт вскинул руку, оборвав:

– Чуть позже. Сперва порекомендуй мне трактир – не из самых грошовых, но и не дорогой, нечто средней руки, но чтобы там можно было снять две смежных комнаты. Это Готтер, приписанный ко мне лекарь, – пояснил он, когда любопытствующий взгляд Ульмера скользнул к молчаливой Нессель. – Предыдущее расследование завершилось… скажем так, не столь складно, как я планировал, и теперь еще некоторое время для поддержания себя в активном состоянии я буду нуждаться в постоянном присмотре эскулапа. Точнее, – усмехнулся Курт, – так полагает начальство, и на сей раз мне не удалось его переспорить.

– В Бамберге есть врач, к помощи которого служители нашего отделения обращались не единожды. У него добрая слава среди горожан и отличные рекомендации; если ваш… лекарь столкнется с какими-либо трудностями или возникнет нужда в редких снадобьях или составах – скажите только слово, майстер Гессе, помощь вам окажут немедленно и безвозмездно… Прошу вас, – кивнул Ульмер, приглашающе поведя рукой, и двинулся вперед, указывая дорогу. – Но если желаете, при нашем отделении есть общежитие и…

– Нет-нет-нет, – возразил Курт решительно, не дослушав. – Это не обсуждается. Я предпочитаю нейтральную территорию, где мой распорядок будет зависеть лишь от меня и где никто не будет дышать мне в затылок и маячить за спиною.

– Понимаю, – сочувствующе улыбнулся Ульмер. – Я думаю, что знаю обиталище, которое вам подойдет, майстер Гессе.

«Обиталище», указанное молодым инквизитором, обнаружилось довольно скоро – по кривым и запутанным улочкам их маленькая процессия шла всего несколько минут, выйдя к постоялому двору напротив огромной, похожей на старый дуб, полузасохшей липы. Корни дерева топорщились неровными буграми, частью омертвелые ветви с редкой листвой закрывали окно верхнего этажа дома, подле которого когда-то пробился упрямый липовый росток, однако срубить этот памятник старины, похоже, никому в голову не приходило.

– Одна из здешних достопримечательностей, – пояснил Ульмер с виноватой улыбкой. – Листвы, как сами видите, на дереве почти нет, тени оно почти на дает, да еще и в окно лезет… Но срубить ее владелец дома не хочет: то ли его отец, то ли дед, стоя под еще молодой липой, сделал предложение своей будущей жене, потом кто-то из их детей выпал из окна, да зацепился за ветки и отделался ушибами, а потому семейство считает это дерево своим талисманом. Ничего серьезного, – торопливо оговорился молодой инквизитор, – никаких еретических теорий, просто… Сами понимаете, как оно бывает. Мы и не цепляемся. Стоит себе дерево, никому не мешает… Даже есть в этом что-то божественное, не находите, майстер Гессе?

– В дереве? – недоуменно уточнила Нессель, и Ульмер с улыбкой кивнул:

– Да. Столько десятилетий минуло, а оно все стоит. Время идет, люди умирают, сменяются поколения, а оно все живет и смотрит на мир, на людей, на само время… Напоминает нам и о конечности бытия, и о вечности вместе. Статуи, или камни, или человеческие строения в себе такого ощущения не несут: они изначально мертвы, в них застыла вечность, они не живут и не могут умереть, только разрушиться. А вот такие стражи времени – они ближе к нам и потому, наверное, люди еще в языческие времена порой относились к деревьям с каким-то трепетом. Разумеется, это были суеверия, но кто мешает нам видеть в части созданной Господом природы благие символы, пробуждающие душеспасительные мысли?