Ведьма в шоколаде - Ольга Пашнина

Но сначала зелье для шляпника. Я налила в колбочку турь, символизирующую женское начало. Итак, основа заложена. Пусть я и не умею варить зелья из глаз жабы и перьев сизокрылого крокодила, я (почти) имею высшее образование и немного логики.

Сварливость? Что такое, в сущности, сварливость?

Первое — это раздражение. Насыпала в колбу пепла из вулкана Годморстена. Пепел символизирует разрушение, а в сочетании с турью — внутренний огонь, пожирающий все светлые чувства.

Второе — это активность. Движение, крик, упреки! По идее, движение означает соль, но мы же не для сварливости зелье варим, а против. Значит, сахар и немного цветков ромашки.

Поставила колбу на медленный огонь и задумалась. Если соль я заменила антонимическим ингредиентом, то пепел надо отменить иначе — нейтрализатором. Наверное, вода сойдет. Обычный пожар тушат водой, так почему внутренний не поддастся?

Сняла колбу с огня и приготовилась к самому ответственному этапу. Все элементы — это лишь набор веществ, и если их смешать, получится самая обычная бурда. Турьная в моем случае. Ключевой ингредиент — магия алхимика. От того, как он ее направит, как задумает эффект, будет зависеть исход алхимического опыта.

Я направила указательный палец в колбу, и капелька чистой серебряной магии упала в еще бурлящую жидкость, а кулон на шее мягко засветился. Постепенно содержимое колбы становилось ярко-зеленого цвета, а из горлышка пошел слабый дымок. Я едва не запрыгала от радости!

— Впечатляет, — хмыкнул Крин. — А оно точно не опасное?

— Оно зеленое. А значит, все задуманное получилось! Если зелье прозрачное и яркого чистого цвета, значит, приготовлено правильно. Вот так выглядит сварливость. А если зелье мутное, с примесями и темных цветов, то это уже не алхимия… не знаю, зельеварение. Оно, к слову, отличается от алхимии…

— Я знаю, чем отличается зельеварение от алхимии, — немного раздраженно отозвался Крин. — Не держи меня за полного неуча.

— Так ты же мне не рассказываешь ничего о себе, — резонно возразила. — Вдруг ты неуч и есть?

— Когда-нибудь острый язык доведет тебя до беды. Или до замужества.

Я только фыркнула — да что это зеркало понимает? Висит тут в лавке, в полной темноте, и ни с кем не общается.

— Отнесу зелье шляпнику и вернусь, чтобы как следует подготовиться к завтрашней дегустации.

— И почему мне страшно? — Зеркало возвело глаза к потолку.

— Потому что я теперь темная ведьма.

Я подхватила бутылочку с изумрудным зельем и направилась к двери.

— Ведьма! — привычно окликнул Крин.

— А?

— Б! Шляпу надень!

Несколько секунд сомневалась, стоит ли. Я все ж не темная ведьма, а значит, шляпу носить как-то неприлично. Но и так уже вляпалась по самое не балуйся, так зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях? А еще, может статься, народ впечатлится и будет обходить лавку стороной. Кому охота покупать вкусности там, где орудует непонятная тетка в шляпе?

В общем, шла нарочито медленно и гордо, по пути обдумывая, как буду завтра мстить Фолкриту за наглость. Главное, никому не навредить, сволочь я или нет, а невиновные не должны пострадать. Ох уж мне эта тонкая грань между вредительством и мелкими пакостями. Кое-что начинало придумываться, и к образу добавилось тихое злорадное хихиканье.

Меня явно заметили в окно, потому что я и постучать не успела — дверь открылась, и на пороге возник немного испуганный и явно взволнованный шляпник.

— Ой, что вы, госпожа ведьма, сами пришли! Я бы заскочил, вы бы весточку послали с черным вороном, как у вас, значится-с, принято.

Я лично могу весточку послать только с пузатой мензуркой, но вряд ли это укрепит мой образ страшной и ужасной управляющей. Поэтому я равнодушно бросила:

— Мимо проходила. Ваше зелье от сварливости. Давайте после ужина две недели.

— Ой, — засуетился шляпник, — а как же я… не станет ведь, госпожа ведьма!

Я закатила глаза.

— Скажите, что это модный десерт — подарок от соседей. Я туда улучшитель вкуса добавила, так что понравится — за уши не оторвешь.

Разволновался, десять раз поблагодарил, пытался всучить в подарок милую летнюю шляпку. Но, к счастью, быстро отстал, и я вернулась в лавку, где уже поджидали коробки, мешки и свертки. А еще — старые книги с рецептами и мои новенькие, сверкающие алхимические наборы.

Да с таким богатством я могу тут и насовсем жить остаться!