Аромат грехов твоих - Адам Хард

Встав с кровати, я приняла ванну, привела себя в порядок и спустилась вниз.

В доме царила тишина, словно все вымерли.

Пришлось искать, куда запропастились мои родственники.

Матушка обнаружилась в саду. Она ухаживала за новыми розами, привезенными из путешествия какой-то подругой, Эмили вдохновленно пыталась изобразить что-то на мольберте, а Бри читала роман модной писательницы, о таланте которой гудел весь высший свет.

– О чем она пишет? – спросила я, пытаясь завязать разговор.

– О любви, о чувствах, – произнесла сестра, не поднимая взгляда от книги. – История просто удивительная, не могу оторваться.

– Ах, Бри, какая же ты романтичная!

– Разве это плохо?

– Порой это очень больно.

– Что именно больно? – не поняла она. – Влюбляться?

– Склеивать кусочки растерзанного сердца.

– Роззи…

– Ты помнишь, что сегодня мы должны посетить выставку Мишеля? – вовремя перебила я. – Он наверняка ждет и будет рад нас видеть. Мы так давно никуда не выходили вдвоем. А мамочка останется вместе с Эмили дома, в надежде, что Мишель не отпустит нас с пустыми руками и передаст ей одну из своих картин.

– Как ты думаешь, наш художник уже догадался о коварстве матушки? – намеренно громко произнесла Бри, следя, как отреагирует родительница, обрезающая секатором колючие кусты.

– Девочки, я все прекрасно слышу, – ответила она, демонстративно чикнув острыми лезвиями в воздухе. – Разве можно отказать человеку, желающему преподнести мне подарок? Разумеется, нет. Ведь неосторожным отказом я могу нанести тонкой душевной организации мальчика непоправимый вред.

Даже Эмили рассмеялась. Ее звонкий голосок разлетелся по саду, словно тысячи мелодичных колокольчиков.

– Ну-ну, мамочка, – прокомментировала она. – Эти благодарности скоро будет некуда вешать.

– Что б ты понимала, Эми, – баронесса вернулась к розам. – Мишель талантлив, как бог. Это сегодня он выбивает залы, не соответствующие его таланту, и рисует портреты на заказ, порой за сущие пустяки. Но через двадцать лет его работы будут стоить миллионы. Вот увидите.

– Откуда такая уверенность? – я заломила бровь и уставилась на родительницу.

– Месяц назад я отправила картину Мишеля в подарок герцогу Бранду. В столице оценили талант нашего мальчика. Бранд хвастался этим подарком многочисленным гостям, и, что неудивительно, пейзаж произвел фурор. Аристократы столицы уже мечтают заполучить работы Мишеля в свои коллекции, тем более что пока они стоят не так дорого по меркам высшего света.

– То есть ты передарила подарок Мишеля какому-то герцогу? – не совсем одобрительно отозвалась на действия матери Бри. – Это невежливо.

– Это благодарно, – не согласилась баронесса. – Я помогла мальчику и обеспечила его заказами. Протекция в наше время весьма важна.

– Никто и не спорит, – отозвалась я, про себя же слово «протекция» проклинала.

Не жаждал бы Пикерт ее от моей матери, на сестру бы и не взглянул. Я вспомнила про вчерашнее кольцо, которое он мне с такой легкостью отдал, и меня передернуло.

Не ценил Оливер чувств Бри, иначе не расстался бы с драгоценностью.

В этот момент из глубины дома раздался звон, кто-то подошел к входной двери и настойчиво трезвонил в колокольчик. Мы же, находясь в саду со стороны внутреннего двора, этот перезвон едва слышали.

– Кажется, кто-то пришел, – подскочила Эми. – Я открою.

Она отложила кисти и едва ли не вприпрыжку ускакала в дом. Отпускать ее одну мне не хотелось, все же она еще крошка в моем понимании. Пришлось пойти за ней.

Я опасалась, что за дверью окажется Пикерт, мало ли какая гадость взбредет ему в голову напоследок, но на пороге стоял посыльный. Скользнув взглядом по Эмили, он передал запечатанный конверт мне.

Сестра насупилась, за что удостоилась от меня укоризненного шепота:

– Вот вырастешь, и тебе будут важную корреспонденцию отдавать.

Закрыв двери, я вчиталась в адрес письма.

Как я и думала – “Баронессе Бриттани Клейтон”.

Стало быть, от кого – тоже понятно. Моя рука немного дрогнула, ведь придется лично вручить конверт с дурными вестями Бри. Наверное, это была моя расплата за содеянное, но я не раскаивалась. Так будет лучше для всех.

В саду все так же пели птицы, хотя мне показалось, что некоторые из них сменили восторженный гомон на более минорный тон.

– Бри, это тебе, – сохраняя как можно более спокойное лицо, протянула я конверт сестре.

Она с интересом вскинула голову и с недоумением отложила книгу.

– От кого? – спросила, беря письмо, и тут же сама ответила. – Странно, обратного адреса нет.

Сестра задумчиво развернула конверт и вытащила сложенный вчетверо листок. Я быстро юркнула ей за плечи, чтобы прочесть послание вместе с ней. Бри моему своенравию не возражала.

“Дорогая Бриттани!

Дни, проведенные с Вами, были для меня подарком судьбы. Я благодарил Бога за нашу встречу и буду благодарить, ведь именно Вы стали моей путеводной звездой к счастью. Но вчера вечером я получил приглашение от родственника, проживающего в Индии. Старик уже давно страдает от неизлечимой болезни и срочно нуждается в преемнике, готовом принять его дела и продолжить бизнес.

Моя дорогая, я не имею права предлагать Вам поехать со мной. Старик – закоренелый холостяк и не приемлет браки. Как он говорит: “Они отвлекают от бизнеса. Человек, который хочет добиться многого, должен быть совершенно свободным от обязательств”.

Вы посчитаете меня циничным и продажным негодяем, но я вынужден отказаться от своего предложения руки и сердца. Прошу простить меня и не держать зла. Прощайте!“

Руки Бри опустились. Она и сама словно обмякла. Если б не я, стоящая у нее за спиной, сестра и вовсе рухнула бы на землю.

– Это письмо от мистера Пикерта! – произнесла она слабым голосом, едва я усадила ее на плетеный диванчик из ротанга и сама присела рядом.

Ее взгляд был устремлен в пустоту, а весь вид выражал шок, недоверие и недоумение.

– Боже, какой он романтик, – обрадовалась матушка, неверно истолковав поведение сестры и приняв его за своеобразное проявление радости. – Пишет своей возлюбленной письма, изнывая от нетерпения узнать ответ.

– Он отказался от предложения, – почти прошептала Бри.

– ЧТО? – пожалуй, крик разъяренной матушки могла слышать вся округа. – Как он посмел? Да что этот молокосос о себе возомнил?

Бриттани протянула письмо, а мама, не снимая испачканных перчаток, начала читать.

– Немыслимо, – заключила она. – Бросить мою малышку… Что теперь с нами будет?