Аромат грехов твоих - Адам Хард

– Мама, прекрати немедленно, – возмутилась я, вперив в нее уничтожающий взгляд. – Даже в такие минуты ты умудряешься думать о деньгах.

– Как и Пикерт, – не выдержала Бри и разревелась на моем плече. – Роззи, это проклятие!

– Бри, не говори глупости. Твой жених оказался подонком, как, впрочем, и мой когда-то. Просто кто-то… – на миг я задумалась, подбирая слова. – … на Небесах вовремя уберег тебя от ошибки.

– Но я же успела его полюбить.

– Это всего лишь влюбленность, – пыталась убедить я, но сестра была безутешна.

Спустя час истерики и море пролитых слез Бри все же начала успокаиваться.

– Скажи, Роззи, как ты смогла пережить смерть мужа?

– Нелегко, – в ответ я вложила все эмоции, которые принесли мне эти отношения.

И в моем случае это была не боль утраты по безвременно почившему супругу.

Мне пришлось пережить слишком многое за тот короткий срок, что я была с ним в браке. И как же мне повезло, что я смогла освободиться из плена. Даже моя мать в этой ситуации оказалась в проигрыше. От моей свадьбы с бароном наша семья получила сущие гроши. Основное состояние старик оставил в наследство детям от предыдущих браков. Он не успел, а может быть, и вовсе не собирался включить меня в завещание. В браке, на который возлагала столько надежд моя мать, выиграл только он, а я осталась всего лишь молодой игрушкой надменного аристократа.

Со временем я простила мать, а вот Вивальда проклинала до сих пор!

– Девочки, вам ни в коем случае нельзя впадать в уныние, – мама пыталась сохранять наигранный оптимизм в попытке подбодрить сестру.

– Бри, мама права, – подхватила я, понимая, в какую сторону мне нужно двигаться.

– О чем ты?

– Мы, как и планировали, должны отправиться на выставку Мишеля и поддержать нашего друга в трудную минуту, – я давила на самое больное – на порядочность. – Мы же не бросим его на растерзание светским пираньям? Тем более еще вчера я написала ему письмо, в котором подтвердила наш приход.

Конечно же, я соврала, никакого письма не было, но об этом Бри вряд ли узнает.

– Но мне сейчас так плохо.

– Доченька, творчество Мишеля развеет твою грусть. Приобщишься к прекрасному, тебе станет легче на душе, возможно, даже встретишь новых интересных людей. Не стоит запирать себя в четырех стенах из-за какого-то мерзавца Пикерта!

– Хорошо, – сдалась она. – Я пойду с Розалиндой.

До выхода из дома Бриттани все же мучилась вопросом: стоит ли ехать на выставку?

Она несколько раз передумывала и решала, что правильнее будет остаться дома и пропустить вечер. Но матушка была неумолима. Своей настойчивостью она почти выставила сестру из дома, наказав не возвращаться без хороших эмоций.

А вот на моей душе было прескверно. Вина за состояние Бри полностью лежала на мне, и в то же время я оправдывала себя заботой о сестре. Пусть лучше так, чем мучиться из-за неудачного брака, как это делала до сих пор я.

Мы с Бри сели в нанятый экипаж друг напротив друга. Я тайком наблюдала за сестрой, пытаясь понять, где витают ее мысли. Она смотрела в окно с задумчивым видом и нервно перебирала складки розового ридикюля в тон платью.

– Знаешь, – начала я. – Я иногда жалею, что барон Клайвшот не разорвал со мной помолвку. Моя жизнь сложилась бы совсем иначе, не будь той свадьбы. Возможно, сейчас я была бы замужем за хорошим человеком. А этот тиран не остался бы прожженной дырой в полотне моей судьбы…

Бри посмотрела на меня чересчур внимательно, ведь я так редко говорила о муже. Кому, как не сестре, знать, что для меня эта тема весьма болезненна.

– Как и Пикерт, Вивальд казался нашей матушке достаточно обаятельным человеком. Член городского совета, почетный и солидный гражданин, а уж сколько у барона было денег – не счесть. Неудивительно, что матушка попала под его обаяние и поверила, что замужество с ним даст мне отличный старт в жизни. Она очень надеялась поправить дела семьи за счет его денег. И ее можно понять, ведь после смерти отца она осталась практически одна с тремя дочерьми на руках и призрачными надеждами на светлое будущее. Она искренне считала, что дарует мне счастье, и никто не виноват, что она ошиблась. Как только я переехала в дом барона, Вивальд показал свою подлую натуру. Этот старый змей сбросил шкуру, когда убил моего пса, заявив, что беспородные шавки ему в доме не нужны. Он ведь и в жены меня взял только потому, что я была юной и знатной. Ему льстило, что он сумел обзавестись подобной “игрушкой”, учитывая его возраст.

– Мерзавец…

– В нашу первую и единственную брачную ночь он вел себя, как голодный зверь. Я просила его дать мне время, но Клайвшоту было все равно. Ему хотелось обладать мною, навсегда остаться моим первым мужчиной. Бри, я не хочу такой участи для тебя. Пусть Пикерт катится ко всем чертям! Единожды променяв тебя на деньги, он будет поступать так снова и снова. Ты достойна лучшего и не должна даже в мыслях принадлежать ему. Попытайся жить дальше!

– Я постараюсь, – в глазах сестры мелькнуло согласие.

Она не была глупой девочкой и сама все прекрасно понимала. Бри молода и красива, у нее еще будут десятки кавалеров. Просто сейчас ей было больно. Предательство – это всегда боль.

– Вот и правильно, – я решила закрепить действие терапии и напомнить о хорошем. – Сейчас мы приедем на выставку и проведем там время с удовольствием. Матушка не простит нам, если мы упустим что-то важное и не расскажем ей об этом.

Галерея, где проходил вернисаж Мишеля, располагалась в самом центре города. Экипаж остановился у центрального входа выставочного зала, и возница, спустив подножку, помог мне и Бри выбраться из кареты. Поблагодарив, я расплатилась, а после, подхватив сестру под руку, двинулась навстречу искусству.

В свет я выходила крайне редко. Носящим траур не положены увеселения, но сегодня было скорее исключение из правил. Не пойти на выставку к Мишелю я не могла, что же до пересудов почтенных матрон, которые обязательно заметят мой черный наряд, то их я уже давно не боялась. Скорее наоборот, наслаждалась слухами о моей ненормальности. Какая девушка будет носить траур больше семи лет, ведь любая другая давно бы уже сняла его и вышла замуж повторно. Но я не любая, и второй раз на те же грабли я наступать не собиралась.

Мишеля Лонтье мы заметили издалека. Тонкоусый француз встречал гостей, обменивался с ними приветственными словами, сопровождал к особо интересным работам, но раз за разом отвлекался на вновь подошедших к нему знакомых.

Вот и мы двинулись выразить свое почтение художнику, однако уже на подходе он заметил нас первым:

– Chers amis, как я рад видеть вас, – он поцеловал мою руку, а затем прикоснулся губами к пальчикам Бриттани. – Вы просто не представляете, как скучно с напыщенными снобами. Мне кажется, что даже муза не смогла выдержать всего этого пафоса и покинула меня. Вы должны спасти меня и быть рядом весь вечер. Молю вас, спасите!