Сияние лилии - Ная Геярова

— М-да, плохо, — протянул он. Я шла опустив голову. После пересказа мне и самой уже казалось, что хуже некуда. — Но знаешь, ректор Райн студентов в обиду не дает. Если сказал, что здесь тебе ничего не угрожает…

— Он не сказал, он предупредил… — вздохнула я, крепко вцепившись в руку Зака. И ощутила, как сжимает мою шею тонкая цепочка амулета. Мы спускались в полуподвальное помещение. Здесь было еще темнее, чем в коридорах, и холодно. Меня даже знобить начало. Мельтешащие магические огоньки под потолком едва освещали узкий коридор. И двери в нем были плотно прикрытые, черные. Без каких-либо вывесок.

— Он прав, тебе нужно остаться в академии, — уверенно втолковывал Зак, грея мою ладонь в своей. — Я ведь еще в дороге увидел, что ты с проклятием. Уверен был, что ты придешь в институт. Не думал, что это вот так выйдет…

«Знал?» — он увидел вопрос на моем лице, покраснел, закусил губу.

— Да… это у меня побочный эффект…. Вижу всех, кто с проклятием.

Я вздохнула, поежилась, но больше не от холода, а от наступающей жути. Чем дальше мы шли, тем тусклее становились огоньки и темнее коридор, а стены выше, и промежуток между ними уже.

— Значит, друзья по несчастью? — у меня зубы потихоньку стучать начинали. Да где же эта «Канцелярия»?

— По проклятию, — поправил Зак и остановился. — Пришли, — указал рукой на единственную широкую дверь, имеющую вывеску с золотой надписью: «Канцелярия».

— Ты иди, — Зак погладил меня по озябшим плечам и отчего-то боязливо покосился на золотую вывеску. — Я здесь подожду, — сказал извиняющимся тоном и улыбнуться постарался, только уголки губ дрогнули и выглядеть он начал испугано. После такой мимики, трясти меня начало сильнее.

Я уныло посмотрела на отступившего в полутьму Зака и, открыв дверь, осторожно переступила порог.

Если бы сил у меня было побольше, я бы завизжала. Но я только приглушённо прошептала разом севшим голосом:

— Мамочки! — от неожиданности.

За высоким столом, захламленным кучей бумаг и папок, сидела худая высокая женщина, в черном облегающем платье. Волосы собраны в строгую прическу, заканчивающуюся ракушкой на затылке. И все бы ничего, вот только она была… мертвой. Как есть! Бело-серое лицо с выступающими скулами. За круглыми очками пугающие черные глазницы. Вот этими глазницами она на меня и уставилась. Поправила костлявой рукой тугой воротник скрывающий тощее горло. И хмыкнула, видя мой ошарашенный вид.

— Новенькая? — голос шел будто из-под земли, глухой и пугающий.

Я растерянно кивнула, и спиной к стене припала, взирая на то, как она быстро, тощими пальцами обтянутыми серой кожей, перебирает бумаги. А те были везде, на столе, на полу, на высоком затянутом траурными занавесками окне и многочисленных полках.

— Факультет?

Спросила не глядя. А у меня горло сдавило, я слова сказать не могла.

Она перестала листать бумаги. Посмотрела на меня холодно, чуть приспустила очки. У меня пол под ногами покачнулся, и стена начала уходить в сторону.

— Стоять!

Вскинула руку, от её пальцев ко мне потянулась волна. Окутала поддерживая. Слова заклятия незнакомые мне, прозвучали в воздухе и расплылись вместе с волной. Спазм в горле спал, дыхание стало ровнее, да и самочувствие улучшилось.

— Вот так то лучше, — кинула удовлетворенно канцелярша, — Нежная нынче молодежь пошла, чуть что не так, в обмороки хлопаются. Так какой ты сказала факультет?

— Я не сказала.

Она снова уставилась в бумаги.

— Значит говори…

— Меня лорд ректор направил. Я Найли Сторм…

— Угу, — кивнула начав по новой быстро перелистывать тонкие листы. У неё пальцы шевелились очень быстро. Просто с огромной скоростью, за пару секунд он перелистала пачку высотой большей чем стол. Откинула в сторону, та разлетелась по комнате, а перед мертвой канцеляршей возникла новая пачка ничуть не меньше. — Я, Гельннана Бретт — не отрываясь от дела вещала она. — Заведующая отделом канцелярии. По поводу замещения пар, предметов и учебников, а также дополнительных и стипендии, ко мне.

— У меня будет стипендия? — голос потонул в бесконечном шелесте бумаги.

Мертвая леди посмотрела на меня поверх очков черными провалами глаз, хмыкнула.

— Будешь хорошо учиться, будет и стипендия.

Выудила из кипы лист. Внимательно на него посмотрела.

— Ваши новые документы, — свернула его пополам. И тут же вытащила из-под пачки бумаги синюю корочку с серебристой окантовкой. Открыла и зачитала.

— Студентка Найли Риган…

— Как? — в удивлении переспросила я, и вперед поддалась. Не послышалось ли мне? Но похоже удивилась не только я, а хмыканье было привычкой леди Гельннаны.

— Ты случаем не родственница ректору Кейну? — ну до чего же у неё взгляд жуткий, пронзающий и будто выворачивающий на изнанку всю душу.

Я быстро заморгала.

— Нет.

— И без тебя знаю, что нет. У ректора родственников нет.

Дамочка глазницами в корочку уставилась, прокашлялась и продолжила зачитывать.

— Факультет боевых магов…

— Как? — испуганно вскинула голову, у меня видимо тоже появилась вредная привычка, повторять один и тот же вопрос.

Взгляд леди Бретт меня прямо просверлил. Я знаю, перебивать некультурно. Но здесь явно что-то не так было.

— Какой из меня маг? — я даже заикаться начала. — Да еще и боевой! Я в жизни никого… — и осеклась. Как же, а Мика и шатен с блондином?

Канцелярша выплыла из-за стола. И я увидела, что ног у неё нет. Вернее, я их не могла видеть, черное платье плотно обтягивающее худую фигуру, тонуло в ворохе шуршавшей при ходьбе бумаги.

Леди Бретт обплыла вокруг меня, рассматривая с пяток до макушки. Остановилась напротив лица. Это было так странно, и страшно, смотреть и не чувствовать дыхания жизни, а видеть черную пустоту глазниц. Я невольно поёжилась. Леди Гельннана усмехнулась растягивая тонкие мертвенно-серые губы.

— Суккуб! — вынесла вердикт и направилась обратно к столу. — Всё верно. Только боевых. А куда еще ваше проклятие направлять? В войне такие как вы…

Она не договорила. Я снова перебила, выпалив на выдохе:

— Войне!

Канцелярша уселась за стол, подперла руками узкий подбородок.

— Это я так… — произнесла мечтательно. — А вдруг. Вечного мира не бывает, — закрыла книжку. — Но я вас поздравляю.

— С чем? — я уже не ожидала ничего хорошего для себя.

Она очень легким для мёртвой жестом поправила волосы. Грациозным движением, так не связывающимся с её мёртвым лицом, подала мне книжицу. Мне подумалось, что живая она была невероятна красива.