Грозный змей - Майлз Кэмерон

Снаружи загремел гром. Небесам не нравилось ее решение. Вспыхивали молнии. Она ни о чем не жалела.

– Брат! – сказала она. – Я сделаю так, как будто ты никогда не…

Шип материализовался рядом с сэром Хартмутом. Они стояли так близко под стенами Тикондаги, что капли, срывавшиеся с крыши замка, падали им на головы с высоты сотен футов.

Хартмут вел вперед отряд шахтеров. Кажется, он никогда не уставал. Он вздрогнул – Шип впервые увидел, что он удивился, – и наполовину вытащил из ножен герметический артефакт, который именовал мечом. Искусство помогло Шипу узнать, что это не столько меч, сколько врата.

– Ты меня удивил, – пророкотал сэр Хартмут.

Кевин Орли поднял забрало. Шип и не взглянул на него.

– Пора. Готовьтесь к штурму.

– Прямо сейчас? В темноте, под дождем? – Хартмут не боялся Шипа и только пожал плечами. – После восьми дней пустых обещаний и крови…

– Дождь нас не остановит, – сказал Шип.

– Солдаты любят воевать в тепле и сытыми, – возразил Хартмут, – это простое соображение помогло выиграть сотни битв. А отказ от него – проиграть еще больше.

– Сейчас, – велел Шип и отвернулся.

Сэр Хартмут выругался. А потом побежал, в тяжелых доспехах, с открытого места, к которому пришлось красться, к лагерю. Несмотря на дождь, там мерцали костры.

Габриэль смотрел, как Амиция успокаивает королеву. Лицо у той исказилось от боли. С началом схваток сдержанность и достоинство куда-то делись.

Бланш улыбнулась ему:

– Вы бы ушли, милорд. Мужчины для такого не приспособлены. Слабый пол.

Габриэль улыбнулся в ответ, потому что ей хватало сил шутить, а он сейчас в этом очень нуждался.

– И узнайте заодно, куда ваш оруженосец дел все тряпки, – добавила она.

Лорд Корси лично грел воду в очаге. Габриэль не успел даже сделать вид, что может принести пользу, – Тоби вошел с охапкой льняных простыней и рубах. Нелл следовала за ним с двумя красивыми атласными подушками, женским платьем из коричневого бархата и медным чайником.

– Сэр Кристофер говорит, – объяснила она, – что у него случайно оказалось это платье и подушки…

– Только Фольяк ходит на войну с платьем для своих трофеев, – добавил Гэвин от двери.

Бланш уперла руки в бока:

– Мужики – вон отсюда.

Сэр Майкл вошел с очередной кучей рубашек.

– Прости, девочка, но рожает не одна из кумушек твоей мамаши. Это законная королева Альбы. Если бы я мог, я бы привел сюда всех лордов королевства.

Габриэль кивнул Майклу.

– Я совсем забыл, – признался он.

– Кайтлин тоже скоро рожать, – пояснил Майкл, – наверное, я просто больше обо всем этом думаю.

– Господь и все святые! – воскликнула Бланш. – Бедная королева!

Раздраженная Амиция повернулась к ним. Габриэль подумал, что она кажется совсем старой. На лице у нее появились морщины, которых раньше не было, и даже свет факелов их не сглаживал. Впрочем, Габриэль предполагал, что сам выглядит не лучше – его дважды ранили в голову, и голова эта болела, а левая рука почти не действовала.

– Помоги мне снять доспех, – велел он Тоби. – Вряд ли на нас нападут, пока королева рожает. А я сейчас свалюсь.

Как будто услышав это, в дальнюю дверь рядом с осликами вошел Плохиш Том. В руке он держал меч.

– Амбар в нашем распоряжении, – сказал он и кивнул лорду Корси.

Нелл отогнала Корси от котла с водой, и он встал, заведя руку за спину.

– Не вы ли собирались убить нас всех час назад?

Том Лаклан рассмеялся:

– Ничего личного, – заверил он, – просто так было лучше.

Корси кивнул.

Помещение было довольно большое, оно занимало треть амбара, и оруженосцы и пажи стали помогать рыцарям снимать доспехи. Падая на каменный пол, броня гремела.

– Тихо! – крикнула Амиция. – Вы, джентльмены, дадите ли этой несчастной женщине возможность успокоиться?

Оруженосцы стали двигаться тише, но звук, с которым металл скрипел о камень, теперь казался даже громче.

Королева закричала.

Гауз стояла в своей цитадели, среди темных деревьев и ярких цветочных клумб.

Ее немыслимо сложное заклинание походило на великолепный куст с очень длинными корнями и одной-единственной желтой розой – огромной и пышной, какими никогда не бывают настоящие цветы. Роза не знала непогоды и не ведала, что такое пчелы, и от этого выглядела еще прекраснее.

Гауз не молилась. Ей казалось странным молиться, если собираешься убивать. Но все же она обратилась к своей госпоже.

– Ты обещала мне месть, – напомнила она.

И подумала: «Надеюсь, Шип это видит. Надеюсь, он струсит».

Она протянула вперед тонкую руку и сорвала розу.

Мир содрогнулся в крике.

Шип не мог торжествующе улыбаться, однако он торжествовал.

– Я знал, что ей придется это сделать, – сказал он в дождь и тьму.

Но Эш был где-то в другом месте.

Шип…

…раскинул собственную паутину из обманок, ложных улик и капканов. Такие же плетет сама природа. Он готовил ее не меньше, чем Гауз творила свое заклинание. В великолепном черном соборе ее проклятья он поселил новые чары – так в замке заводятся мыши и моль.

– Прощай, Гауз, – сказал он.

Когда королева закричала, Амиция вскочила. Габриэль вдруг понял, что дело не в родах. Бланш схватила королеву за руку.

Габриэль вошел…

…в свой Дворец воспоминаний. Пруденция стояла на своем постаменте. Она хмурилась.

– Это твоя мать, – сказала она, – Габриэль…

Габриэль толкнул дверь, ведущую в эфир. Он выпустил заклинания, которые держал наготове. Горький опыт научил его прежде всего ставить щит, а потом уже распускать сверкающий ковер чар.

Он шептал имена, написанные на статуях и знаках, и комната вращалась вокруг него.

В реальности его сердце ударило один раз.

Сделав все, что сумел, он подошел к двери. Пруденция попыталась остановить его:

– Хозяин! – крикнула она. – Смерть идет за королевой! Смерть послала твоя мать!

– Я все давно решил, – кивнул Габриэль.

– Я не люблю твою мать, мальчик. Она меня убила. Но это… ты отдашь жизнь, чтобы ее остановить?

Габриэль сжал зубы – тех, кто его знал, это обычно пугало.