Верные враги - Ольга Громыко

— Магов или загрызней?

— И тех, и тех. А обычных бойцов — мечников, лучников и арбалетчиков — планируется около двух тысяч. Это пока. Потом, если «дело» пойдет, наверняка еще подтянутся. Поэтому чем скорее мы нанесем решительный удар, тем лучше! Если захватить замок и в нем закрыться, то теперь уже заговорщикам останется только материться под стенами!

Я заметила, что он упорно избегает упоминания столь дорогого ему имени, да и вообще ее участия в заговоре.

— А как же твоя прекрасная, добрая, любимая, светлой памяти Тайринн?

— Это не Тай. — Он непроизвольно сжал кулаки, и я поняла, как больно ему даже вспоминать о ней. — Это монстр, принявший ее обличье.

Я хотела сказать, что Тай была монстром всегда, а прекрасное обличье придумал ее наивный дружок, но вовремя прикусила язык. Он и так это знал и злился больше на себя.

— Хочешь, я ею займусь? — Он покачал головой:

— Я должен посмотреть ей в глаза. — Я скептически прянула ушами:

— А ты уверен, что сможешь посмотреть — и…? — Верес, проигнорировав вопрос, скатал в трубку походное одеяло и запихнул под лежащее на кровати. Попятился к стене, разглядывая свое творение, недовольно покачал головой и, вытащив нож, безжалостно отхватил пук волос на полвиска. Пристроил на подушке, художественно расправил. Снова посмотрел, подумал и со вздохом вылез из сапог, поставив их возле кровати.

— На кой такие жертвы? — Я поглядела на его однобоко обкорнанную шевелюру, пытаясь понять, нравится мне такая прическа или нет. Хм, что-то в ней определенно есть! — Почему бы просто не создать иллюзию?

— Мага ею не обмануть.

— А сапогами, выходит, можно? — хихикнула я.

— Надеюсь.

— А вдруг она захочет разделить с тобой постельку?

— Сомневаюсь, — колдун еще больше помрачнел. Кивнул на пустой кубок на столе. — К тому же она уверена, что я благополучно просплю до полудня… но после случая с Ллиотарэлем я стал очень подозрительным. Пошли, Шел. Продолжим с того места, на котором нас прервали! Или даже чуточку пораньше.

И, подойдя к окну, распахнул железные ставни.

— Не-е-ет! — простонала я. — Опять?! А просто из двери нельзя выйти?

— Можно, если стража тебя выпустит. Давай, тут невысоко, всего-то саженей десять!

— Вот и прыгай, если невысоко!

— Шел, не дури. Хочешь, чтобы Тайринн тебя здесь застукала?

— А ты и рад будешь?

— Ну что опять за ерунда?!

— Ты же с ней целовался, — как я ни старалась, голос предательски дрогнул.

— И что с того? — непонимающе обернулся ко мне колдун. Заметил? Или списал на хриплое произношение клыкастой ипостаси?

— Ты с ней по-настоящему целовался! — Эх, дала-таки разобиженного «петуха», идиотка! Правильно Верес посмеивается.

— По-настоящему, но не с ней. Как ты говорила, в темноте все мужчины серы? Так вот, дорогая моя, если закрыть глаза — все женщины тоже. Можно представить на ее месте кого угодно.

— Хоть меня?

— Хоть тебя, — серьезно подтвердил Верес и, не дав мне обалдело открыть пасть, за шкирку потянул к окну. — Пойдем, а то наша армия вконец замерзнет под стенами! Представь, как огхыреют поутру караульные, обнаружив целое поле незаметно подкравшейся и окоченевшей вражьей рати?!

— Умрут от смеха, — согласилась я, послушно топая следом. Шел, ты рехнулась! Скоро тебя на поводке водить будут, а ты только хвостом от счастья вилять!! Срочно встряхнуться!!! — И наша задача так или иначе будет выполнена. Но вернее будет открыть ворота и сбросить факел. Вот только… Ты действительно считаешь, что мною управляют волчьи инстинкты?

— Шелена! — возмутился колдун. — Я нес что попало, лишь бы протянуть время! Думаешь, так легко плести в уме заклинание и одновременно изображать мерзавца?!

— Хм, а ведь я почти поверила… — пробормотала я, делая вид, что собираюсь пометить ножку кровати.

Хороший пинок под зад мигом исцелил меня от остатков недоверия. Такое мог позволить себе только настоящий, верный враг.

Во дворе по-прежнему стояла такая зловещая тишина, что даже снег остерегался на него падать. Правда, у ворот уже дежурили двое человек, но они так старательно относились к своим обязанностям, что мы без помех прошмыгнули за их спинами, пока стражи неотрывно пялились на пустошь в смотровые окошечки.

— И зачем мы перелезали через стену, если ты опять меня на нее тащишь? — возмутилась я.

— У меня было время изучить охранное заклинание. Его уязвимые точки — над башенками, и, если распутать хоть один «узелок», контур разомкнётся. Чем ближе я буду к этому месту, тем лучше.

— А ворота?

— Я сплету многокомпонентное заклятие — оно их и видимыми сделает, и спустя десять минут откроет. — Голос у Вереса был не шибко уверенный, но я не сомневалась, что колдун приложит все старания.

— Тсс, стражник приближается! — Я уловила его запах и затряслась от беззвучного смеха. Интересно, это его за халатность наказали или он сам из гордости решил на посту остаться?

— Здравствуй, мужик, это опять мы! — радостно объявила я, внезапно перескакивая с лесенки на стену и сбивая его с ног. Стражник тюкнулся головой о камень и покладисто потерял сознание. Верес со сноровкой подпер бедолагу копьем.

Я заглянула в башенку и, убедившись, что там никого нет, пропустила Вереса вперед и села у входа, одним глазом поглядывая внутрь, вторым — наружу.

— Вот возьми. — Колдун сам нацепил мне на шею шнурок с дырявым от природы камешком. — Эта штучка отведет от тебя два-три боевых заклинания. Может, и четыре — зависит от уровня мага, но рисковать не советую.

Я пригнула морду, пытаясь увернуться.

— Давай лучше она будет защищать тебя, а ты меня? Тебя-то, надеюсь, хватит надольше?

Колдун улыбнулся. Так грустно и обреченно, что я сразу вспомнила и поняла.

…у этого заклинания есть один побочный эффект: оно оттягивает на себя мой магический резерв, позволяя распоряжаться всего лишь десятой его частью… остальное приходится с боем вырывать у организма, черпая силы из обычно неприкосновенного запаса — ауры…

— Верес!!!

Поздно. Он отработанным, плавным и спокойным движением вскинул руки, словно показывая ученику очередной пасс. Кончики пальцев окутались лучистым сиянием, расчертили воздух светящимися дугами.

Верес закрыл глаза и заговорил, продолжая выплетать мерцающее кружево. Первые линии уже угасали, но на смену им приходили всё новые; узор постоянно перестраивался, перетекал из одного в другой, оставаясь идеально выверенным, гармоничным и завораживающим.

Последнее творение мастера должно быть самым лучшим — картина это, песня, скульптура… или заклятие. Дабы о нем помнили и через века, жгуче завидуя единственной свидетельнице сего беспримерного деяния… которой меньше всего хотелось увековечивать его в своей памяти.