Драконы подземелий - Трейси Хикмэн

Его ненадежные союзники тайвары оказались вовсе никудышными воинами. Вначале из-за неосторожности тайваров клары обнаружили потайные туннели и с помощью своих червей-камнегрызов обрушили большее их число, заблокировав внутри его лучшие силы. Во время сражения тайвары охотнее мародерствовали, чем бились, забыв все на свете. Они обыскивали тела союзников и врагов в надежде обнаружить золото и прочие ценности. Набрав добычи, они мгновенно ретировались с поля битвы, покидали храм и забивались в свои крысиные норы.

Сражаясь с гномами, Грэг с нетерпением ждал, когда же Дрэй-йан заполучит в свои лапы проклятый Молот и принудит врагов сдаться. Наконец Молот оказался в руках у Дрэй-йана, во всяком случае, так показалось Грэгу. На какую-то секунду он отвел глаза, перерезая горло врагу, но когда он снова поднял взгляд, то увидел, как Дрэй-йан бьется с гномом, завладевшим Молотом, излучавшим красное сияние. Аураку явно требовалась помощь. Грэг попытался пробиться к своему командиру, однако гномы окружили его со всех сторон, принудив сражаться за свою жизнь. Потом он увидел только, как гном сбросил Дрэй-йана обратно в яму!

Отчаянные крики до смерти перепуганного аурака навели Грэга на мысль о возможности прибрать власть в Пакс Таркасе к рукам. Повелитель Драконов Верминаард, наконец, мертв. Дрэй-йан – тоже. Грэг уже представлял в красках, как возложит вину за поражение на своих погибших командиров.

В отличие от Дрэй-йана, Грэг никогда и не мечтал о титуле Повелителя Драконов. Политика его заботила мало. Он хотел лишь одного – быть хорошим командиром и выигрывать сражения во славу Темной Королевы. Он понял, что битва проиграна. Не было ни позора в необходимости покинуть поле битвы, ни смысла понапрасну терять хороших солдат в безнадежном деле. Грэг издал пронзительный крик. Дракониды поняли команду. Они начали медленно и организованно отступать.

Сгруппировав свои силы, Грэг отвел их к южному туннелю, по которому они и вошли в Торбардин. Несколько отважных гномов во главе с двумя людьми пустились в погоню, но дракониды передвигались намного быстрее гномов и даже людей. Грэг спрятал свое войско в одном из потайных туннелей, не обнаруженном кларами, а сам вернулся закончить дельце с Реалгаром. По завершении Грэг по подземному ходу вывел уцелевших в сражении драконидов обратно в Пакс Таркас.

Когда-нибудь Грэг вернется в Торбардин.

Когда-нибудь его Королева одержит победу.

Сражение в храме закончилось почти так же внезапно, как и началось. Видя отступление драконидов, тайвары, не способные сражаться самостоятельно, либо разбежались, либо сдались. Как оказалось, Реалгара среди них не было. Он руководил сражением с тыла, и, едва заподозрив возможность поражения, тан предусмотрительно скрылся.

Когда храм освободили, битва закончилась и пленных увели, Хорнфел послал своих солдат с приказом обыскать каждую щель, трещину или нору в Торбардине, пока они не найдут Реалгара. Хилар велел привести тайвара живым, желая призвать к ответу за его преступления. Все время, пока приходилось отдавать различные приказания, Хорнфел расспрашивал всех и каждого о своем сыне. Никто не видел Армана Караса и не знал о его судьбе. Только одно было достоверно известно: Молот сиял все время, пока продолжалась битва, согревая сердца и вселяя надежду в души защитников Торбардина.

Хорнфел уже представлял, какой закатит пир в честь победы и как отпразднует ее вместе с сыном, как вдруг заметил нейдара, почтительно ожидавшего в стороне. От одного взгляда на печальное лицо старого гнома сердце Хорнфела сжалось.

На несколько секунд он спрятал лицо в ладонях, но затем самоотверженно поднял голову и тихо попросил:

– Отведи меня к сыну.

Друзья стояли поодаль. У Таниса на руке алела рана. Стурма украшала рассеченная бровь, он еще не до конца оправился от последствий волшебного взрыва. Карамон сломал руку, ударив драконида в челюсть. Рейстлин, вероятнее всего, не пострадал, но сказать наверняка никто не мог, ведь лицо мага по обыкновению скрывал капюшон, а в ответ на расспросы он упорно молчал. У Тассельхофа была разорвана рубаха, а по лицу размазаны слезы и кровь.

– Как это случилось? – произнес убитый горем Хорнфел. – В пылу сражения я ничего не видел.

– Твой сын жил и умер как герой, – ответил Флинт. – Спрятавшийся в яме драконид набросился на него, пытаясь отнять Молот. Драконид ударил Армана отравленным ножом, но, даже чувствуя приближение смерти, твой сын не сдавался, он убил драконида и сбросил тело в яму.

Тассельхоф в изумлении смотрел на Флинта, слушая эту ложь. Кендер уже открыл рот, намереваясь поведать, как все было на самом деле, но старый гном пригвоздил Таса столь суровым взглядом, что рот у него закрылся сам собой.

Тело Армана Караса на три дня положили в центре Древа Жизни. На четвертый день Хорнфел и таны Торбардина вместе с их родичем нейдаром Флинтом Огненным Горном проводили Армана к месту вечного упокоения. Его тело положили в саркофаг рядом с телом его героя Караса в гробнице короля Дункана. Надпись на саркофаге собственноручно вырезал Флинт Огненный Горн. Она гласила:

Герой сражения за Храм, нашедший Молот Караса

и убивший Повелителя Драконов Верминаарда.

Да славится в веках имя

Пайка, сына Хорнфела

Примерно в то же время предали земле еще одно тело, но гораздо менее торжественно. Реалгара нашли мертвым с перерезанным от уха и до уха горлом. Следы когтистых лап, обнаруженные рядом с телом, не оставили сомнений в том, кто виновен в этом преступлении.

Хорнфел выполнил условия заключенной сделки, сказав, однако, что и без всякого спора предоставил бы беженцам убежище в Торбардине. Танису и остальным разрешили покинуть королевство, дабы возвестить радостную весть людям и провести их к Южным вратам, отныне навеки открытым.

– Для беженцев и мира, – пообещал Хорнфел.

Весь вечер после сражения Флинт оставался необычайно мрачным и задумчивым. Он сторонился товарищей, отказывался отвечать на вопросы, ссылаясь на усталость, и просил только оставить его в покое. Он не притронулся к ужину и сразу отправился в постель.

Рейстлин тоже пребывал в скверном расположении духа. Он отодвинул тарелку, сославшись на больной желудок. Стурм попытался немного поесть, но уронил ложку и сидел, закрыв руками лицо. Только Карамон оставался в хорошем настроении. Он не только расправился со своей порцией, но еще и доел за братом и Стурмом.

Тассельхоф тоже казался подавленным. Воссоединившись со своими сумками, он даже не заглянул внутрь. Он сидел на стуле, болтая ногами, и вертел в руках какую-то безделушку.

Танис подошел, похлопав кендера по плечу:

– Хочу с тобой поговорить.

– Я так и знал, – со вздохом произнес Тас.

– Давай выйдем, не стоит беспокоить Флинта, – предложил он.

Малыш нехотя поплелся вслед за Полуэльфом на улицу. Закрывая дверь, Танис заметил, как Стурм с Рейстлином поднялись со своих мест, направившись к постели Флинта.