Подземная канцелярия - Сергей Мусаниф

Из дневника Гоши

Запись сто шестьдесят третья

Во всем надо видеть свою положительную сторону, не так ли? Если бы у бабы Нюры окромя двустволки нашелся бы еще и гранатомет, то не читать бы вам сейчас моего дневника, правда? По счастью, гранатомета у нее не нашлось, и выстрел, вынесший мне заднее стекло, был единственным из тех звуков, что нарушили бы мирный сон деревеньки с вполне заурядным названием, которое я не запомнил.

Обратно в город мы ехали в молчании.

Наверное, нас одолевали одни и те же мысли. Что такого разглядела во мне старушка? Что могло вызвать у нее столь неадекватную реакцию на наш поздний визит? Точнее, на мой визит, потому что на зашедшую первой Марину она отреагировала вполне нормально.

— Ой, — сказала вдруг Марина. — «Макдоналдс». Гоша, давайте остановимся, я жутко есть хочу.

Я прислушался к своим внутренним ощущениям, и организм, наконец-то удостоенный внимания, сообщил мне, что тоже не прочь принять в себя некоторое количество пищи.

— В машине поедим или внутрь пойдем? — поинтересовался я, подруливая к стоянке.

— Лучше внутрь, — сказала она. — В машине есть как-то не слишком удобно.

И стеклянная крошка шуршит под ногами, добавил я мысленно. Конечно, я выбросил все, что можно было, ухитрившись порезаться при этом не более трех раз, остальное можно было вычистить только пылесосом, которого у меня с собой не было.

Я припарковал машину перед рестораном, дабы не упускать ее из виду, поскольку без заднего стекла мой аппарат стал весьма уязвимым для всякого рода вандалов, и мы прошли в зал.

Я заказал себе два «ройял чизбургера», большой пакет картофеля и большой кофе. Марина взяла «филе-о-фиш» «чикен макнаггетс» и молочный коктейль. Не знаю почему, но женщины всегда заказывают молочный коктейль.

Было уже далеко за полночь, поэтому в маленьком зале придорожного ресторанчика, кроме нас, почти никто не ужинал.

— Гоша, — сказала Марина, разворачивая снедь, — не молчите. Что там произошло?

— Ничего, — сказал я. — Она попросила меня ничего ей не рассказывать, сказала, что ясновидящая, посмотрела мне в глаза и выпала в осадок. Я вышел, а потом она вышла вслед за мной. Остальное вы видели сами.

— Да, — сказала она. — И я до сих пор в шоке.

— Я тоже, — сказал я. — В меня никогда раньше не палили из огнестрельного оружия.

— Такая милая, такая тихая, такая добрая, — сказала Марина. — Когда я приходила, она всегда называла меня «дочкой» и поила чаем с вареньем собственного производства.

— Значит, у нее сегодня день неудачный, — сказал я. — Можно сказать, критический.

— И он совпал по времени с нашим визитом? Гоша, вы же сами не верите в то, что говорите.

— Не верю, — признался я, высыпая сахар из пакетика в пластиковый стакан и помешивая напиток. — Но думать о чем-то другом мне совсем не хочется.

— Она что-то увидела в вас, — сказала Марина. — Она же ясновидящая. Жалко только, что мы не знаем, прошлое она видела или будущее. Или еще что-то.

— Если вы предлагаете вернуться и спросить, — сказал я, — то я — пас. Но одно знаю точно: это было явно не прошлое. У меня в прошлом ничего такого не было.

— А если она заглянула в вашу предыдущую жизнь?

— Глупости, — сказал я. — Вот так, запросто, без транса, без подготовки, за десять секунд? Она ясновидящая или где? И вообще, я в реинкарнацию не верю.

— Думаю, что вчера вы не верили и в демонов.

— Туше, — признал я. — Но все равно не факт, что она там еще увидела.

— Она назвала вас посланником диавола.

— А это не фразеологический оборот? Или некоторое преувеличение с ее стороны? Знаете, в запале чего только не наговоришь, а потом сам пожалеешь.

— Мне так не кажется, — сказала Марина. — У меня создалось впечатление, что она точно знала, о чем говорила.

— Тут есть неувязочка, — сказал я. — Если бы я был посланником дьявола, я бы об этом знал.

— Может быть, и нет. Может быть, время вашего проявления, проявления вашей истинной сути, еще не наступило.

— Неувязочка номер два, — сказал я. — Если я — посланник дьявола, то на кой, простите, фиг, меня еще и искушать?

— Этот аргумент более серьезен, — согласилась она. — Действительно, в этом случае визит демона-искусителя кажется не совсем логичным.

— Ага, — сказал я, откусывая кусок королевского чизбургера. — Возможно, что старушка просто ошиблась.

— Послушайте, Гоша, — сказала она, — я вообще никак не могу понять, почему вы сразу не согласились.

— Я и сам толком ничего не понимаю, — сказал я. — Я не праведник, это мне понятно, но все-таки… Мне показалось, что это неправильно.

— Или вы просто не знали, чего попросить, — сказала она.

— Может быть, — сказал я, хотя верить именно в этот вариант мне не хотелось.

Мы доели американские бутерброды, сделанные из российских продуктов российскими поварами, допили напитки и покинули ресторан. Через десять минут, когда мы мчали по темной и пустынной трассе, Марина попросила меня остановиться. Я списал просьбу на естественные физиологические потребности ее организма и притормозил.

Но она никуда не пошла.

— Гоша, — сказала она, — а вы знаете, что после пережитой вместе смертельной опасности у человеческих организмов появляется стремление к…

— Знаю, — сказал я.

— Ну.

— Прямо здесь?

— Вы можете предложить другой вариант?

— Поедем ко мне.

— Это слишком долго. Придумайте что-нибудь, вы же мужчина.

Я и придумал.

Ощущая себя американским школьником из середины восьмидесятых годов, экспериментальным путем я выяснил, что если переднее пассажирское сиденье выдвинуть до упора вперед, а спинку опустить до того же упора, то получается вполне сносное спальное место. Хотя должен заметить, что американские монстры с диванами вместо передних сидений для этой цели подходят куда лучше.

Самая большая проблема была с пространством. Пространства в салоне катастрофически не хватало, рубашка снялась с превеликим трудом, а для стягивания джинсов пришлось открыть дверцы и выставить нижние конечности наружу.

Из скромности, а также врожденного такта следующие сорок минут своей жизни я описывать не буду. Скажу только, что, несмотря на прохладу за бортом, в салоне было жарко.

* * *

Архив Подземной Канцелярии

Из дневника Гоши

Запись сто шестьдесят четвертая

Мы так и не поехали ко мне, и она не хотела, чтобы я отвез ее к ее отцу. Мы вообще никуда не поехали этой ночью, богатой на события.