Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

– Земля Призрака Птицы, – сказала она, глядя на Скатаха и боясь даже подумать о том, что она могла бы ему сказать. – Я хотела, чтобы птицы не летали сюда и не клевали друга.

Вот теперь он посмотрел на нее бледными печальными глазами. Она чувствовала в нем беспокойство и поняла, что он знает. Но он все-таки спросил:

– Какого друга?

Что она может сказать? Что будет правильным? Если она скажет ему правду, возможно, он в панике убежит в лес и бросит ее. А она нуждалась в нем. Он знал лес, знал и мир, лежащий за лесом, пленивший Гарри. Она пообещала родителям привести Гарри домой и, повстречав Скатаха, в первый раз почувствовала, что может выполнить эту крайне трудную задачу. Она нуждалась в Юном Олене, а он, похоже, нуждался в ней. Он мог помочь ей понять. И он знал множество уловок и все лесные пути. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. И в любом случае она уже объявила, что любит его. Он был такой сильный и такой симпатичный. Она знала, что в ее сердце должно проснуться чувство к нему, и оно придет. Со временем.

«Эгоистка! Эгоистка!» – сказала она себе и все-таки опять выбрала путь труса, дрожа, но собираясь соврать.

– Это было видение. Видение битвы. Одна из закутанных женщин научила меня вызывать видения…

– Продолжай…

– Я видела битву, которая произошла здесь. Повсюду лежали мертвые тела. Самое начало зимы, сумерки, и начиналась буря. Вдали горели огни. По полю с мертвыми ходили старухи, отрезали головы от тел и снимали оружие…

– Бавдуин, – сказал Скатах дрогнувшим голосом, как если бы открыл какую-то страшную тайну. Таллис, глядя на помрачневшего юношу, вспомнила это имя – Бавдуин – из ее рассказа о Старом Запретном Месте.

– Проигранная битва, – сказал он. – Забытая армия… Бавдуин. Ты видела его. Видение о нем. – Он положил руку ей на плечо. – И ты там видела друга?

– Я видела бурю, а под ней птиц, много птиц, они кружились, как те, которые вылетали из Ойзина. Ужасное зрелище, и я очень испугалась. Один воин подполз под этот дуб. Он был очень тяжело ранен. Я сказала ему, как меня зовут, и он назвал имя, которым я могу звать его. Мне стало жалко его, и он был таким дружелюбным. Я не могла смотреть, как ему выклюют глаза, и использовала заклинание, чтобы остановить птиц. Потом я напугала старух, и они убежали. Но они вернулись вместе со стариком, друидом или кем-то в этом духе. Его сила была больше моей…

– И что случилось потом?

Таллис пожала плечами:

– Оказалось, что это его друзья. Они забрали его, и я ничего не могла сделать, чтобы остановить их.

Она могла рассказать, что видела погребальный костер у подножия холма, и женщину, прискакавшую из леса, и ее волосы, выкрашенные глиной и яркие, как пламя. Но она не могла сказать Скатаху, что видела его судьбу.

Скатах, однако, стоял перед ней. Возможно, она уже выдала правду, каждым жестом, каждой недомолвкой.

– Как звали твоего друга? – спросил он.

Таллис почувствовала, что ее сердце забилось как сумасшедшее, но прошептала:

– Скатах. Твое имя…

Он мрачно кивнул:

– Так меня назвала мать. На языке амбориосканти «скатах» означает «тот, который слушает голоса». Как только я родился, было произнесено пророчество, обо мне; вот почему я стал «Дур ската ахен». Самое обычное пророчество: «мальчик будет слушать голос дуба». Я всегда считал, что понимаю его смысл: когда я вырасту, то стану сильным, как дерево. Воином. Победителем Бури. – Таллис посмотрела на своего старого друга, молчаливое дерево, место видения. – Но, пожалуй, оно означает что-то другое, – продолжал Скатах. – Как-то раз я спал и услышал твой голос. Он доносился от дерева. И у тебя было видение…

Что он такое говорит? Неужели он верит, что в мире снов их сознания соприкоснулись? Похоже, он не понял, что она говорила о его смерти. И возможно… он прав.

– Кто-то очень хотел, чтобы мы встретились, – сказал он. – И связал нас при помощи видений. Какая-то потерянная душа? Какая-то «судьба»?

– Габерлунги? – рискнула предположить Таллис.

Скатаха она не убедила.

– Они мифаго. Они приходят из наших воспоминаний…

– Или воспоминаний моего дедушки, – тихо сказала Таллис, подумав о женщинах, которых видели в округе задолго до ее рождения. – А что с пожирателями плоти? Быть может, они должны были связать нас?

– Нет, – сказал Скатах. – Они прошли в этот мир только сегодня… И в любом случае их сюда призвала ты. О, конечно! – Он хлопнул по твердой коре дуба. – Когда ты создала Землю Призрака Птицы в этом мире… ты создала ее и в других. Многих других! Таллис, ты очень молода и многого не знаешь, но твое сознание намного более могущественно, чем я предполагал. Твои таланты протянулись за лес и за время. Ты делаешь то, что могут делать только шаманы: изменяешь лес в своем мире и тем самым изменяешь леса во многих эпохах. Если твой талант использовать с осторожностью, то можно попасть во множество эпох и множество тайных мест. Джагутин, этот отряд странствующих рыцарей, используют пустые пути с того времени, как были сложены первые легенды. Каждый из них во власти времени и сна; они используют магию людей, вроде тебя, чтобы завершить цикл собственной легенды. Ты, создавая пустой путь, можешь воззвать как к будущему, так и к прошлому, и тебя должен контролировать шаман. – Он погладил лицо птицы, вырезанное на Победителе Бури. – Но ты творила без всякого контроля. И натворила дел.

Таллис осознала, что юноша трясется. Она взяла его руку, холодную как лед.

И тут она вспомнила историю о Лесе Кости и Ясень, которая терла веточки друг о друга, добавляла кость и посылала легконогого охотника в странный лес, где охота была магией.

«Я – Ясень, – подумала она. – Я – Ясень».

– Я помню, как отец рассказывал о Земле Призрака Птицы, – продолжал Скатах. – Ужасное место. Место зимы и медленной смерти, место великой битвы. Место, где томятся в ловушке души. Темная часть Лавондисса. Когда ты создаешь его, оно призывает злых призраков из глубин двадцати тысяч лет. Вот почему пришли Ойзин и пожиратели плоти. Придут и другие. Земля Призрака Птицы – злое место. Бедолага Дженвал… Часть историй, которые рассказывают о Джагутин, содержит их Семь Путешествий под Луной. В одной из них рыцарь уничтожает гиганта, переодетого в птицу. Но я не ожидал, что он так быстро призовет свою судьбу. Обычно сначала появляются признаки зова…

Он нервно оглядел ночную землю, посмотрел в небо, понюхал воздух и послушал шуршание ветра.

– Так мало времени, – сказал он. – Мы должны вернуться на край леса перед рассветом. Мы должны найти твое животное-проводник.

Он взял Таллис за руку, и они вместе добежали до дороги, ведущей в Райхоупский лес. Запыхавшаяся Таллис остановилась и сумела выдохнуть:

– Кто твой отец?

– Сейчас, боюсь, холодные кости, – ответил Скатах. – Я не был дома много лет, и мы бегали по разным лесам. Но, если он жив, он может нам много рассказать. Много лет он жил на самом краю Лавондисса. И он может объяснять намного лучше меня. Он понимает путь призраков, путь шамана, путь сна…