Лебединая дорога - Мария Семенова

Рубанком звалось острое плоское лезвие на двух изогнутыхножках, плотно всаженных в деревянный чурбачок. Видга бережно выглаживал имдлинные упругие доски. Потом приспосабливал их к деревянному скелету, стоявшемув сарае. И накрепко пришивал распаренными еловыми корнями. Такая лодка непобоится волны. Даже морской.

Любопытно было всем! А особенно деду Вышке, великому умельцуво всём, что касалось до дерева. За свою долгую жизнь он смастерил не однулодку и даже не десять. Но все были не таковы. Обычно дед Вышко выдалбливал ихиз цельного ствола. А если не мог найти дерева достаточной толщины – выращиваллодку прямо в лесу. Распирал клиньями живой ствол и заставлял его раздаватьсявширь…

Видга же сооружал что-то вроде насада: вырубил из бревнахребтину-киль, из прочных кривуль – штевни для носа и кормы. Приладилрёбра-шпангоуты и теперь обшивал… Смирёнка подавала ему пухлый, в три нитки,шнур из коровьей шерсти. Видга пропитывал его горячей смолой и закладывал междудосок. А доски заходили одна за другую, как рыбья чешуя.

В сарае рос диковинный и красивый кораблик с поднятыми носоми кормой. Длинный и стройный, настоящий маленький драккар. Точь-в-точь как тапрежняя лодка, что скучала без хозяина в Урманском конце…

Скегги трудился в сторонке над деревянным страшилом, котороедолжно было украсить его нос. Юному скальду умения было не занимать. Ужеглядели свирепые очи, щерилась клыкастая пасть. Топорщился воинственныйгребень. А ещё Скегги выжжет на бортах и на вёслах могучие руны. И тогда небудут страшны ни шторм, ни враги…

– А как назовёшь? – не отставал от Видгинеугомонный Мал.

– Дрэки, – отвечал перемазанный в смоле строитель.

– Это что?

Видга терпеливо объяснил. И мальчик помчался рассказыватьдеду Вышке:

– Деда! Змей Горынич!

Как-то Люту пришлось съездить в город одному. Вернувшись, ондолго смотрел на упоённо работавшего Видгу. Потом подошёл, ведя коня, ипроговорил:

– Слыхал ли, Витенег? Князь отцу твоему со товарищидомой поехать позволил.

…Четыре загнутых конца небес лежали на широких спинахчетырёх карликов: Аустри, Нордри, Вестри и Судри. Необъятен был между ниминаселённый мир. Но, как видно, всюду творилось одно…

Во всякой стране, где бы она ни лежала – на западе, на севере,на юге, на востоке, – рано или поздно рождался вождь, превосходивший всехпрочих не только жадностью, требовавшей владений и богатств, но и силой, чтобыих взять…

С тех самых времён, когда Боги правили на земле истранствовали среди людей, не переводились в Норэгр вожди. Эти хёвдинги никогоне боялись и ни на кого не смотрели снизу вверх. По роду и достатку однихвеличали конунгами, других – ярлами, третьих – херсирами. Тот, кого сгонял сземли удачливый сосед, садился на корабль и делал своим одалем море. И называлсебя хозяином Лебединой Дороги – сэконунгом! И ни в ком не видел себе ровни.

И было так много сот зим.

Пока в Вестфольде, на юге страны, не появился на светХаральд сын Хальвдана, из рода Инглингов. После его прозвали Косматым.

Должно, не зря гардские порядки с самого начала такнапомнили Халльгриму родину! Не зря столь знакомым показался и сам ТорлейвМстицлейвссон, и хирдманны, следовавшие за вождём. И тот конунг-неприятель,живший по соседству. Вот только вместо бескрайнего моря здесь простирались поляи леса. И не корабли несли воинов на врага, а резвые кони…

И свой Харальд конунг сыскался в Стране городов. Пусть дажеон родился не здесь, а по ту сторону Восточного моря. Венды никогда не былигардцам чужими. И этот конунг тоже поднял боевое знамя, собирая под него всех,у кого хватало отчаянного мужества связать с ним свою судьбу. А пожелал он неограбить соседа, живущего за мысом. Не сходить набегом в другую, более обильнуюстрану. Думал вендский Хрёрек конунг великую думу: собрать воедино не город ине два, целую страну…