Лебединая дорога - Мария Семенова

Так случилось, что гонцов хана Кубрата первыми встретилихалейги.

Они уже наготовили в дорогу припасов: муки, зерна, солёногои вяленого мяса. И в погожий денёк выбрались на реку проверить, хорошо липеренёс зиму старый чёрный корабль.

Широкая Рось приняла их радостно. На север, на север летелинад нею разорванные облака! Порою солнце скрывалось, и тогда река сердиточернела, нетерпеливо требуя ласки и тепла. Но летучая тень скользила вперёд, иполосатый парус вновь вспыхивал в солнечном луче.

Драккар бежал ровно и быстро… Время могло истереть вёсламиего гребные люки и притупить клыки носового дракона, но старый скакун сохранялпрежнюю стать. И рука Олава Можжевельника, сидевшего на высоком сиденье управила, была тверда, как всегда. Он-то, Олав, и разглядел на том берегувсадников, ездивших вдоль воды туда-сюда и махавших руками кораблю.

Он указал на них Халльгриму. Сын Ворона только пожалплечами, обтянутыми чёрным сукном. Узнать булгар было нетрудно. Другое дело,объясниться с ними он не сумел бы за всё золото конунга хазар.

Но на его драккаре был Хельги, а рядом с Хельги сидел князьРадим, пожелавший побывать на боевом корабле. Слепого князя ещё водили под руки– был слаб. Хельги помог ему подняться. Радим крикнул на берег по-булгарски, иего голос был звучен, почти как прежде.

Всадники отозвались немедля. Радим перевёл:

– Дядя хана Кудряя к Чуриле Мстиславичу по делукакому-то приехал. Тебя, Виглавич, признали, перевезти просят…

Халльгрим ещё не видел степных воинов в деле. Но десятокбулгар, пусть сколь угодно отчаянных, никак не могли наделать на драккареособой беды. Халльгрим коротко кивнул головой. Корабль подогнали к берегу,поставили на жёлтый песок и бросили сходни.

Булгары возвели своих коней на драккар с таким невозмутимымдостоинством, точно привыкли делать это ежедневно.

Один из них был старше годами и наряднее одеждой. Белый чуб,знак высокого рода, спускался у него с выбритой бронзовой головы. Седые усысвисали на грудь. Сверкал бляшками богатый боевой пояс, гордость степняка… А ужконь мог посрамить любого: огненной шерсти и наверняка такого же нрава. Хозяинне доверил его чужой руке, повёл по сходням сам. Конь настороженно нюхалсмолёные доски, покачивавшиеся под ногами. Булгарин не торопил его, давалпривыкнуть. И мало-помалу конь освоился, забыл недоверие и страх.

Хельги на ухо Радиму описал старого воина. И князь поднялсявновь, приветствуя его как равного себе:

– Здрав будь, Булан, светло сияющий в спорах мужей!Тучны ли нынче стада твоего славного племянника, хана Кубрата?

Булгарин отвечал так:

– Мой родич хан шлёт привет своему союзнику, хануславов, и всем его всадникам и призывает на них милость вечного неба. Онжелает, чтобы его земля и твоя, младший хан, оставалась всегда плодородной, астада не ведали мора.

Он видел запавшие веки Радима, но не позволил себеопуститься до жалости, унижающей храбреца. И только в зорких чёрных глазахБулана Хельги причудилось нечто вроде досады: каким воином оскудели бранныеполя!

А князь Чурила Мстиславич в ту пору был занят делом совсемне княжеским, не воинским: баловался с сынишкой. Гридни постарше, давным-давно деды,снисходительно посмеивались. А боярин Вышата, совсем было подобревший,преисполнился новой неприязни. Не иначе, ревновал, мечтая о собственных внуках…

Но Чуриле дела было мало. Внук колодезника вырастет ужеистинным княжичем, без подмесу. Воином у воина-отца, будущим князем. А назвалиего – Мстислав.

Счастлив был Чурила сверх всякой меры. И, даже выйдя вгридницу навстречу послам, не выдержал, улыбнулся. Руки хранили тепло детскоготела. Поговорит с булгарами – и скорей снова туда.

Строго глянул на сына старый князь – эх, мальчишка ещё! Нотот сам уже подобрался, посерьёзнел. Светлые глаза потвердели, ладонь оперласьна стоящий в коленях меч. Шрам лежал на лице, от волос надо лбом до подбородка.

Из двух городов сидели в гриднице бояре. И князья впервыевозглавляли их все втроём – двое кременецких и с ними Радим.

Давно бы так!

Хан Кубрат дорогих даров не прислал. Только провели по дворунесколько безупречной красы жеребцов, покрытых шёлковыми коврами вместо попон.