Имя всего Сущего - Дженн Лайонс

– Митрос знает, где я, Тераэт.

Он взволнованно остановился.

– Нет, не знает! Я разговаривал с ним вчера. Он сказал, что не общался с тобой с самого утра турнира.

Я уставилась на него:

– Нет, это не… – Я встала с камня и несколько раз прошлась взад-вперед, бросая взгляд в сторону Разлома. – Когда я увидела его здесь, в Загробном Мире, он не собирался идти к Разлому. На самом деле он увел меня от Разлома.

– И что?

– Наибольшая вероятность встретить бога в Разломе. – Я глянула на Тераэта. – Я думала, что разговариваю с Хоредом, то есть с Митросом. Ты ведь знаешь, кто такой на самом деле Митрос?

Он махнул рукой:

– Знаю, но продолжай.

– Что, если я разговаривала с кем-то другим? С Ксалторат? Но почему она… – Я подавила желание заломить руки. – Тераэт, если это была она… Она сделала со мной что-то, что помешало Релосу Вару создать мой гаэш. Зачем Ксалторат надо было это делать?

– Помешало создать твой гаэш? – Тераэт моргнул: – Не понял?

– Хоред – или Ксалторат, или кто бы это ни был, – сделал что-то, что защитило бы меня от создания гаэша. И это что-то, учитывая, что сейчас у меня нет гаэша, вполне сработало.

Тераэт покачал головой:

– Это невозможно.

– Очевидно, возможно.

Он нахмурился:

– Что, если Ксалторат сама создала твой гаэш? Насколько я знаю, его невозможно создать дважды.

– Думаю, я бы знала, если бы у меня был гаэш.

– Знала? – Тераэт поднял бровь: – Ты спишь без сновидений? Ты чувствуешь себя ослабевшей?

Он уже знал ответ на один из этих вопросов: у меня не было сновидений, кроме моих путешествий в Загробный Мир. И я действительно чувствовала себя ослабевшей – из-за Сенеры.

Итак, если бы у меня был гаэш, заметила бы я разницу?

Я принялась расхаживать перед ним:

– Ты думаешь, это была Ксалторат?

– Кто ж еще? Это не мог быть Хоред. Это бы не имело никакого смысла[206].

– Зачем Ксалторат помогать мне? Это тоже не имеет смысла.

– В действиях демонов всегда нет никакого смысла.

Я снова села.

– Ксалторат нарушает слишком много правил для демона. Она даже не выполнила приказ императора, когда он велел ей оставить меня. Ты бы видел, как у него отвисла челюсть. – Я заморгала, глядя на Тераэта, который потрясенно уставился на меня: – Примерно так же.

Тераэт провел рукой по лицу:

– Ты хоть понимаешь, что ты только что сказала? Когда демоны скованы, у них есть гаэш. Как ты думаешь, кто контролирует их гаэши? Император. Для этого и были созданы Корона и Скипетр. Ты хочешь сказать, что демон лишь посмеялся над приказом гаэша? – Он выдохнул: – Это было бы возможно лишь в том случае, если Ксалторат не демон, что, очевидно, неправда[207].

Я обнаружила, что снова встала.

– Хочешь сказать, что я «ошибаюсь» по поводу единственного травмирующего опыта за всю мою жизнь?

– Джанель, это действительно было очень травмирующе! Вполне разумно думать, что ужасы, которые ты пережила, исказили твои воспоминания.

– Там был Верховный главнокомандующий! Там был император Санд! Думаешь, Санд забыл приказать демону оставить одержимого ребенка?

– Проклятье, Джанель, я носил корону. И я говорю тебе, все это работает совсем не так!

Я замолчала: какие бы оправдания я ни придумала, сейчас они просто умерли на моих губах. Вместо этого я нормальным тоном спросила:

– И когда же ванэ из Манола носили человеческую корону, не говоря уже о Короне и Скипетре Куура?

Он замер.

– Тераэт… – вновь начала я. – И когда же ванэ из Манола?..

– Я и в первый раз тебя услышал. – Он глубоко вздохнул: – Проклятье.

– Тогда ответь на вопрос, пожалуйста.

Он очень долго молчал. Затем отошел от меня и сел на камень, возвышающийся над обрывом. Впереди раскинулись сломанные, искореженные деревья Загробного Мира. Вдалеке над поверхностью озера плавал желтый туман – скорее жуткий, чем романтичный.

Я подошла к Тераэту.

– Цикл, – начал он, – состоит в том, что мы умираем и мы возрождаемся. И в новой жизни мы не должны знать, что с нами происходило в прошлой. За исключением того, что я прекрасно это помню. И в своей прошлой жизни я был императором Куура.

– Которым из них?

Он поморщился:

– Джанель, это неважно…

– Которым из них?

– Атрином Кандором.

Я в шоке уставилась на него:

– Что?[208]

Он закатил глаза:

– Я был Атрином Кандором. Ну, помнишь, человеком, который…

– Я знаю, кто такой Атрин Кандор! Все знают, кто такой Атрин Кандор! Большая часть Куура не существовала бы без Атрина Кандора. Человека, который за одну ночь построил Атрин, убил бога-короля Хорсала и выгнал кирписских ванэ с их родины. Это действительно был ты?

– Ты забыла ту часть, где я, пытаясь вторгнуться в Манол, приказал большей части куурской армии пойти на смерть.

– Ты… проспорил своей матери Таэне? Потому что сама мысль, что Атрин Кандор может переродиться тобой – в ней заключается вся соль шутки. Ты был величайшей угрозой для ванэ из всех, когда-либо ходивших по земле, и она заставила тебя переродиться ванэ?[209]

– Она действительно любит эту поэтическую справедливость. – Он вскинул палец: – Но, для протокола, мне приписываются грехи, которых я никогда не совершал. Например, я не уничтожал дреттов. Они все еще здесь. Прямо под землей. В буквальном смысле слова.

– Понятно, – сказала я. Я его действительно понимала, поскольку, будучи Джанель Данорак, я знала все о силе искаженного мифа. – Есть ли еще что-нибудь, в чем бы ты хотел мне признаться, пока мы все еще находимся здесь?

Он не ответил. Тераэт продолжал сидеть, задумчиво барабаня пальцами по камню.

– Тераэт…

– Когда я был Атрином Кандором, ты была моей женой.

Я подождала, на случай если ему захочется сказать, что последние слова были шуткой.

Ему не захотелось.

Я не могла винить его за честность, но его признание показалось мне очень неловким. Слишком личным и вдобавок весьма неприглядным. Как будто я узнала, что была так пьяна, что сделала что-то, чего не помнила. Даже если предположить, что в то время я была на это согласна – мысль о том, что я не могла вспомнить свой выбор или причины, по которым я так поступила, оставили у меня неприятное чувство тяжести в животе.

– Я полагаю, это был роман на века, – наконец сказала я – лишь потому, что не знала,