Ключ для пешки - Ирина Кайлес

Кто-то сел рядом, положил руку ему на плечо. Феде не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что это Ян. Литвинов рукавом вытер слезы, размазав по лицу грязь вперемешку с потом и кровью. Долго сидели молча.

— Пойдем?

Федя кивнул, мучительно собирая душу по частям. Заставил себя встать, поднял меч, машинально сунул его в ножны. Помог встать Яну.

Парни медленно приблизились к двери, к ним присоединилась Ириша. Ее лицо… светилось тихим счастьем, словно она узнала какую-то очень важную и очень приятную тайну. Не говоря ни слова, все как по команде остановились, не в силах открыть дверь и снова окунуться в этот кошмар.

— Ян, что ты там видел? — наконец решился спросить Федя.

— Себя. В детстве.

Федя еще не слышал в голосе друга подобной надломленной интонации.

— Я тоже.

— Зачем было это показывать?!! — сорвался Ян. — И без того уже…

— Что вы видели? — удивленно спросила Ирина.

— Ну… Свою комнату, когда мне было года четыре, маму, папу… Себя маленького… — Федя говорил неохотно, с трудом выдавливая из себя слова.

После недолгих сомнений Ириша все-таки произнесла:

— Федя, ты знаешь, я… Я наоборот… Я видела себя в будущем… Вернее, ощущала. У меня на руках был ребенок, маленький, совсем крошечный… Я так любила его… это… настолько… — Ириша не могла подобрать нужные слова, на глазах выступили слезы. — И еще…

Ирина умолкла, не решаясь сказать самое главное.

— Что «еще»? — переспросил Федя.

— Нет, ничего.

— Ирин, говори уже, раз начала…

Девушка смущенно молчала. Ян, как всегда, беспардонно, пришел на помощь:

— Ирин, я все понял. Федя был рядом, и это был ваш ребенок. Угадал?

По тому, как Рашевская покраснела, сдерживая улыбку, оба поняли, что Шабуров прав. Федя не удержался и широко улыбнулся:

— А-а-а… это… это точно был я?

— Ну… ты был старше… чем сейчас… — Ириша спрятала лицо на Фединой груди. Ян разрядил обстановку:

— Короче, можно сделать вывод, что вы по крайней мере останетесь живы. А про меня, блин, никакой информации! Ириш, там мои дети случайно не бегали?

Надо было идти дальше. С тяжелым вздохом Федя достал меч, Ян побледнел.

— Видимо, придется сейчас перебегать из одной двери в другую… Давайте попытаемся идти рядом со стеной, а я буду прикрывать вас, — Федя понимал, что так они могут искать нужную дверь до бесконечности. Но по коридору все равно невозможно было пройти. — Идем?

— Идем…

Федя резко открыл дверь, с порога кинулся на гледов. Однако гледы вели себя очень странно. Они не нападали, все, как по команде, съежились, вжались в пол, заскулили, оглядываясь по сторонам. Ребята растерянно переглянулись. Гледы, в панике, сталкиваясь друг с другом, быстро помчались по коридору, и через пару минут ни одного отвратительного создания рядом не осталось.

— Бежим в следующую! — Ян первым оправился от удивления. — Наверняка они испугались чего-то!

Насколько позволила скорость передвижения Яна, ребята рванули к соседней двери, и только Федя протянул руку, чтобы ее открыть, послышался резкий свистящий звук и кусок омерзительной зеленоватой слизи намертво припечатал дверную ручку. Литвинов, с выражением крайней степени отвращения на лице, сунул в это руку, дернул кольцо изо всех сил, но дверь не открывалась. В панике, подростки резко обернулись.

— Мама дорогая… — выдохнул Шабуров.

Напротив, на потолке, сидело нечто: безобразное членистоногое размером с небольшой шкаф. Толстое, почти круглое тельце покрывал густой черный мех. На маленькой головке сверкали шесть красных, словно налитых кровью, глаз. Ниже свисали мощные челюсти с острыми, как иглы, отростками по бокам, с которых обильно капала на пол зеленая слизь. Длинные многочисленные ноги, похоже, могли сгибаться во все стороны и цепко хватались за выступы на скале.

Ребята осторожно попятились назад по коридору. Снова раздался свистящий звук, на этот раз слизь влепилась Яну в грудь. Тот еле удержался на ногах:

— Бе-е-е-е… Ну и мерзкие у вас сопли, господа…

В ту же секунду существо выстрелило чем-то наподобие паутины толщиной с канат. Паутина, как лассо, опутала ноги Яна, и существо быстро потащило его к себе. Шабуров так треснулся головой об землю, что искры посыпались из глаз. Федя кинулся на помощь, разрубил паутину:

— Ян, зайдите с Ириной в дверь, я постараюсь продержаться! — прокричал он и нетвердым шагом направился к подобию паука.

— Ты чё, совсем псих?!! — Шабуров с трудом поднялся на ноги.

— Они меня не убьют, — решительно сказал Литвинов, — это сейчас не в их интересах. Главное — к вам его не подпустить!

— Федя!!! — Рашевская кинулась к юноше.

— Назад!!! — заорал он. — Ян! Заходите в дверь! Я знаю, что делаю! Вспомни, как со скробами было!

В ту же секунду паутина охватила ноги Ирины. Федя бросился к ней, разрубил вещество:

— Я говорю вам, заходите в дверь без меня!!! Оно ничего мне не сделает! Ему нужны вы, как вы не понимаете! Ян, ну до тебя-то должно бы уже дойти! Вы чё, как тупые!

— Ладно, — Шабуров схватил за руку Рашевскую, потащил ее по коридору.

— Нет! — Ирина сопротивлялась изо всех сил.

— Ирина, он прав!

— Нет!!! Пусти меня!!!

— Да заткнись ты, дура!

Рашевская, в истерике, ударила Яна, попала по ране на руке.

— А-а-а-а, блин! Идиотка! — Шабуров согнулся от боли.

— Ян… Ян, прости… — Ирина расплакалась.

— Да пошла ты…

Тем временем существо с громким стуком упало на пол и, быстро перебирая ногами, направилось к ребятам. Федя преградил ему дорогу, прокричав:

— Отойдите!!! Скорее!!! Зайдите в дверь!!!

— Давай вместе! — крикнул Шабуров.

— Да не даст оно вместе! Ты чё, не понял еще?! — Федя отрубил пауку одну ногу, тот поджался и плюнул в него слизью. — Не убьет оно меня, поймите вы наконец! А так — мы все погибнем!

Скрепя сердце, морщась от боли, Ян оттащил Рашевскую к ближайшей двери. Паук тут же стрельнул слизью и промазал: попал рядом в стену. Шабуров резко открыл дверь, затолкнул внутрь Ирину, но тут же его ноги вновь опутала паутина.

— Твою мать!!! — Ян треснулся лбом об землю.

Федя разрубил канат:

— Ирина, затащи его внутрь! Быстрее! И не вздумайте выйти, что бы ни произошло! Слышите?!

Рашевская наконец поняла. Она схватила Яна за руки, затащила внутрь и захлопнула дверь, прижалась к стене, заходясь в рыданиях. Шабуров с трудом сел, схватился за лоб: