Сунь Укун — Царь обезьян - У Чэнъэнь

Вдруг где-то в юго-западной части горы опустилось на землю радужное облако, хлынул дождь, и Великий Мудрец услышал голос:

– Сунь Укун! Узнаешь ли ты меня?

Сунь Укун поспешил к тому месту, откуда доносился голос, и увидел какого-то человека. Вот как он выглядел:

Толстые щеки, лоснится лицо,

два огромнейших уха;

Покатые плечи, широкая грудь,

колышется жирное брюхо.

Радость его легка и чиста,

душа весною полна,

Нестерпимым блеском блестят глаза,

прозрачные, словно волна.

Исполнены благостным духом

взгляд его и слова.

Самый чтимый из всех святых,

живущих высоко в горах, —

Будда Милодостославный,

улыбающийся монах.

Поняв, что перед ним бодисатва, Сунь Укун распростерся на земле, а бодисатва промолвил:

– Я прибыл сюда для того, чтобы расправиться с оборотнем из Малого храма Раскатов грома.

– О мой повелитель! – отвечал Великий Мудрец. – Не знаю, как и благодарить тебя. Не скажешь ли, что за оборотень это и откуда он взялся?

– Это мой служка – Желтобровый отрок, которого я приставил к билу отбивать часы, – сказал бодисатва. – В третий день третьей луны я отлучился, а его оставил сторожить мой дворец. Так он выкрал мои драгоценные талисманы и стал выдавать себя за Будду. Волшебный мешок, который ты видел, – это моя сума для последующей жизни, или, как ее называют, «Мешок для продления рода человеческого». А палица с волчьими зубами – колотушка для била.

– Нет в твоем доме порядка, – произнес Сунь Укун. – У тебя сбежал служка, а ты и в ус не дуешь. Ведь этот проклятый оборотень чуть не сгубил меня, старого Сунь Укуна.

– Я помогу тебе его изловить, – сказал Майтрея. – Видишь, весь склон горы я засадил тыквами. Ступай же вызови оборотня на бой и постарайся заманить на поле. Тыквы здесь еще не поспели, а ты превратись в самую большую и спелую. Оборотень съест ее, и таким образом ты попадешь к нему в брюхо. А уж там делай все, что тебе угодно. Я же тем временем отниму у него волшебный мешок, засуну туда его самого и отнесу к себе.

– Хорошо ты придумал, – отвечал Сунь Укун. – Не знаю только, удастся ли заманить его сюда.

– Ну-ка, протяни руку, – смеясь, сказал Майтрея.

Сунь Укун протянул левую руку. Тогда Майтрея послюнил указательный палец своей правой руки и на ладони левой руки Сунь Укуна начертил всего один иероглиф: «Запрещаю!» После этого он велел ему зажать руку в кулак, а когда оборотень приблизится, быстро разжать кулак и показать ладонь. Тут оборотень сразу же последует за ним.

Сунь Укун все сделал, как велел ему Майтрея. Он вызвал оборотня на бой, а когда тот бросился на Великого Мудреца с палицей, разжал кулак и показал оборотню ладонь.

После этого Сунь Укун помахал для вида посохом и, притворившись побежденным, бросился бежать. Оборотень, подпав под чары запрета, не стал вытаскивать своего мешка, а пустился за Сунь Укуном вдогонку. Так они добежали до поля, и тут Сунь Укун сразу же превратился в большую спелую тыкву. Оборотень остановился как вкопанный, оглянулся и вдруг увидел шалаш.

– Эй! Кто посадил здесь тыквы? – крикнул он, подбегая к шалашу.

Майтрея, приняв вид старика-огородника, вышел из шалаша и ответил:

– Я посадил.

– А есть у тебя спелые? – спросил оборотень.

– Есть, – отвечал бодисатва.

– Сорви мне одну, – приказал оборотень.

Майтрея тотчас сорвал ту самую тыкву, в которую превратился Сунь Укун, и, держа ее обеими руками, поднес оборотню. Тот, ничего не подозревая, принял тыкву и стал есть. А Сунь Укун превратился в крохотный шарик, проскользнул к оборотню прямо в брюхо и начал кувыркаться, колотя ногами и руками. От боли оборотень стал кататься по земле, скрежетать зубами, громко плакать.

Тут Майтрея принял свой настоящий облик и подошел к оборотню.

– Что, тварь, узнаешь меня? – спросил он гневно.

Оборотень поднял голову и, увидев хозяина, в страхе повалился ему в ноги, принялся отбивать земные поклоны и приговаривать:

– О мой владыка! Мой повелитель! Пощади! Молю тебя, пощади! Никогда больше я не буду поступать подобным образом!

Майтрея схватил его за шиворот, отвязал у него волшебный мешок, отнял колотушку для била и крикнул:

– Сунь Укун! Пощади его!

Тогда Сунь Укун крикнул:

– А ну, тварь, открой рот пошире! Я вылезу!

Оборотень разинул рот, Сунь Укун выпрыгнул и сразу принял свой первоначальный вид. Он хотел добить оборотня своим посохом, но Майтрея уже запрятал его в мешок и привязал к поясу.

– А где золотые тарелки? – спросил Майтрея. – Говори, скотина ты этакая!

– Золотые тарелки разбил Сунь Укун, – ответил, всхлипывая, оборотень. – Осколки сложены на лотосовом престоле в тронной зале.

Неся мешок за плечами, Майтрея усмехнулся и, обращаясь к Сунь Укуну, сказал:

– Пойдем, Сунь Укун, за осколками золотых тарелок.

Сунь Укун повел бодисатву на гору в монастырь, но ворота оказались наглухо запертыми. Тогда бодисатва Майтрея указал на них своей колотушкой, и ворота распахнулись. Бодисатва и Сунь Укун вошли в монастырь, и тут Великий Мудрец перебил всех до единого оборотней. Майтрея собрал золотые осколки, произнес заклинание, и в руках у него оказались золотые тарелки, точь-в-точь такие, какими они были первоначально. После этого Майтрея вскочил на благовещее облако и умчался в свое царство беспредельной радости и блаженства.

А Великий Мудрец Сунь Укун освободил Танского монаха, Чжу Бацзе и Шасэна, они подкрепились, накормили коня и снова двинулись в путь.

О том, какие еще пришлось им вынести испытания, вы узнаете, если прочтете следующую главу.