Те, кто выжил - Андрей Круз

— Это точно, — согласился Валерьяныч. — Циклы замерзания — штука такая, неприятная, и больно их у нас много. За пару лет дорога точно ухайдакается. Надо еще прикинуть, как зимой действовать. Тут или чистить, или людей на форпосте без смены держать.

— Без смены нельзя: сдуреют люди, проблемы начнутся, — покачал я головой. — Тем более что среди них семейных хватает. Да и помощь, случись чего, прислать надо будет — а как?

— В Андреаполе сейчас несколько вертолетов появилось, Ми-8, — сказал мой спутник. — Летуны тамошние где-то добыли, так что для экстренных случаев пригодятся. Да и Нахабино рядом, а там военные.

— Это верно, но на всю зиму отца семейства кто отпустит? — возразил я. — Точно проблемы будут, да еще от кого-то жены гульнут, а сейчас все вооружены… Нет, надо так, чтобы смена была регулярная, раз в две недели, как и собирались.

— С вояками можно как-то договориться, — подумав, сказал Валерьяныч. — У них БАТы точно есть, инженеры же, а тот раз пройдется… Это в тяжелых случаях, а если снегопадов особых не было, то можно пару КамАЗов прогнать с отвалами, чтобы снег отпихнули. Нам же не до асфальта чистить, а так, чтобы транспорт на дутиках прошел, а тому много не надо.

— Верно, — согласился я. — Ну или броня проскочила, если совсем проблемы. Кстати, а ведь железка от Ржева прямо сюда идет, и как раз через Нахабино. Она не разрушена вообще?

— Нет вроде, — ответил он. — Не поручусь, однако: не у меня спрашивать надо.

Насчет налаживания работы будущего форпоста я не обольщался — проблем еще будет много, и половина — из-за того, что о чем-то заранее подумать не удосужились. С новой работой всегда так бывает: сколько ни планируй и ни сиди над бумагой — все равно что-то вылезет, и в самый неподходящий момент. Законы Мерфи вечны и незыблемы, они работают даже лучше законов Ньютона, по крайней мере, они куда более очевидны.

Ехали без приключений — лишь один раз идущий во главе колонны «бардак» остановился, уставив стволы пулеметов на какой-то сарай на повороте дороги, но ничего не произошло, все было тихо, и мы двинулись дальше.

Чем ближе к Москве — тем лучше становилась трасса, тем больше всего было вокруг. Магазины, какие-то офисы, коттеджные поселки в невероятном количестве — строения вытесняли лес с лица земли. Пару раз видели машины, проскочившие нам навстречу со стороны мертвой столицы. Машины были нового времени, с решетками и сетками, явно принадлежащие профессиональным мародерам. Затем показался поворот на Нахабино, и почти сразу же с нами связались из радиомашины, сообщили об установлении связи с местными военными. Нас ждали.

Поворот, церковь слева, за нею пышный коттеджный поселок, пустой, брошенный и разграбленный, много домов сгорело. Справа — поселок дачный, скромный, выглядит нетронутым. Современный с виду комплекс завода «Изолятор» — идеально расположен, да больно уж здоров для наших нужд: тут от одной охраны периметра обалдеешь. После него — мясокомбинат «Велком», тоже нам не по профилю, хотя пошариться там было бы неплохо: наверняка что-то полезное найдется, — во Ржеве мясокомбинат в первую очередь восстанавливают, к слову. Хотя там уже протухло все, наверное, вонь не хуже, чем в той диспетчерской в порту Дельфзийла.

В Павловской Слободе мертвецы, но немного. Зато много разбросанных костей и следов от пуль на стенах, местами гильзы насыпаны. Похоже, кто-то сюда наведывается с целью сокращения популяции зомби. Не тотальная зачистка идет, а так, постепенный отстрел до полного нуля. Тоже метод, кстати, если спешки нет.

На мосту через неширокую речку блок, капитально оборудованный, из каких-то уже готовых модулей, ну и бетона с колючкой не пожалели. Там уточнили, кто мы такие, связались с принимающей стороной и пропустили дальше.

Так, а вот дальше два интересных объекта: новенький завод насосного оборудования и завод по производству холодильников. Где-то здесь обосноваться будет можно, это точно, если договориться. Но сначала в инженерную бригаду — нас там ждут и нам там встречу назначили, и в любом случае начинать надо с хозяев здешних мест, почтить визитом хотя бы. Ну так, чтобы очень явно не борзеть.

Да и с другом пообщаться неплохо — мы с ним вместе не один год проработали. Вообще персонаж интересный. Настоящая его фамилия прямо из анекдота — Рабинович, при этом сам он до переезда в Москву, что случилось в десятом классе, понятия не имел об ее происхождении. Принесло его в Первопрестольную вместе с отцом, который носил тогда звание капитана второго ранга и служил с лейтенантских погон в Североморске, что чуть северней Мурманска, где строил эллинги для подводных лодок. Точнее, строил в Видяеве, где эти лодки стоят, но служил все же в Североморске. Не принято там было загоняться насчет национальности, вот и оставался ребенок в неведении.

Впрочем, позднее с фамилией произошел финт удивительный: сменилась она не на какую-нибудь, а на самую что ни на есть русскую — Иванов. Когда курсант Рабинович постигал навигацкую науку в Ленинграде, в военно-морском училище, куда завели его романтические устремления, насоветовали ему — мол, роста служебного не видать с такой фамилией, как у тебя, — вот и сменил отцовскую на материнскую.

Послужил, честно и старательно, сходил в дальние походы Даже, но потом со службы ушел: флот начал разваливаться. Вышел на гражданку, умудрился попутно даже строительный закончить, вечерне, но с работой не клеилось. Так или иначе, свела нас судьба — и, в общем, не к худу. Работал он у меня кем-то вроде «пожарного производственного менеджера» и отличался несгибаемым упрямством в решении проблем, особенно с властями, при добыче разных разрешений и дозволений. Там, где другие прорывались взятками и подмазками, Иванов-Рабинович действовал методом «его в дверь — а он в окно». Измором брал, а подчас и уникальной наглостью, и все сходило с рук. Мог зайти в любой кабинет, болтая на ходу, и так задурить чиновному человеку голову, что тот подписывал что угодно, а потом долго сидел, пытаясь понять, что же это такое было.

Учитывая то, что мы с ним были ровесниками, детьми военных, любителями спорта, то быстро сдружились, семейно и всяко. И с ним же неоднократно бывал я у его родителей — что в самом Нахабине, что неподалеку, на даче его отца, в товариществе «Дубрава», где благодарный сын купил родителям участок, а чрезмерно энергичный для своих лет его папаша быстро перетащил туда удачно приобретенный сруб, после чего предавался наслаждениям огородничества, а в дни наших наездов — еще и шашлычничества.

Когда случилась Катастрофа, я ни секунды не сомневался в том, что Рабинович-Иванов, а в просторечии Игорь, выживет и семью в обиду не даст. Тут и здоровья на троих, и энергии на шестерых, а наглости и проходимчества так и вовсе на роту. Когда Вовка Беляков сообщил о том, что в нахабинском анклаве требуемое лицо обнаружено, я не удивился ни капли. То есть вообще, вовсе, воспринял как должное. Удивился бы скорее в том случае, если бы мне сообщили обратное. Не бывает так — не тонут такие орлы и оземь не бьются, хотя летать предпочитают низко, ниже радаров, и все больше извилистыми маршрутами.

Промелькнули слева и справа простенькие дачные поселки, в которых были заметны люди, занимавшиеся своими делами, показался забор воинской части, теперь обнесенный рвом и многочисленными рядами колючки. Снова блок, а там нас разделили — всю колонну погнали на учебные поля бригады дожидаться результатов переговоров, а мою «тойоту» пропустили в ворота, вместе со мной и Валерьянычем. И за нами ворота закрылись.