Под прикрытием - Александр Афанасьев

Наследник престола улыбнулся.

– Есть один способ проверить – чего стоим мы и чего стоят ваши люди. Проведем небольшой эксперимент. В ближайшие дни вы можете объявить на пресс-конференции о том, что Российская империя и Северо-Американские Соединенные Штаты начинают строить стратегическую железную дорогу, которая пройдет по русскому Северу и по огромному мосту перекинется на Аляску. Потом, через Канаду, она пойдет в САСШ. Строительство такой дороги – проект на десятилетия, и можете себе представить, какой экономический эффект она даст – если грузы из САСШ и грузы в САСШ можно будет возить на евразийский континент дешевым железнодорожным транспортом. Себестоимость перевозок по такой дороге будет ненамного выше, чем морским транспортом, а скорость доставки увеличится в несколько раз. После чего вы увидите, кто из ваших советников и что вам скажет, и как к этому отнесется Британия – ведь дорога частично будет проходить и по ее территории. Внимательно слушайте всех – и анализируйте, что они говорят. Потом можно будет подумать и о других совместных проектах.

Президент задумался. Но ненадолго. По натуре он был игроком и умел быстро принимать решения…

– Давайте сыграем в эту игру. Но…

Цесаревич молча ждал.

– У нас есть и встречные предложения. Касающиеся сотрудничества в экономической сфере.

Президент с улыбкой, жестом фокусника достал пакет. За улыбкой он пытался скрыть свое раздражение – все эти дела были явно не к месту. Но государственные интересы – государственными интересами, а о собственном переизбрании тоже надо думать. В САСШ бытовала поговорка, что Президента надо избирать сразу на второй срок – только тогда он сможет нормально работать и не думать каждую минуту о переизбрании.

Цесаревич вскрыл пакет, начал перебирать бумаги. Президент молча ждал, пытаясь по лицу молодого человека понять реакцию, но понять ее было решительно невозможно. Наконец цесаревич отложил бумаги в сторону, на бревно.

– Меры, предлагаемые в этом меморандуме, дали просто потрясающий эффект у нас, – решил играть до конца роль рекламного агента Президент.

– Люди, которые предложили вам этот манифест, отвечают у вас за экономическую политику?

– Да, – Президент не понял сути вопроса.

– В таком случае я не завидую вашей стране.

Президент снова почувствовал, что начинает выходить из себя. Какого черта?! Северо-Американские Соединенные Штаты из всех стран, имеющих право называться империями, добились наибольшего экономического успеха! В России и близко нет подобного, вся их экономика держится на переработке полезных ископаемых, машиностроении и строительстве. У них даже зубную щетку местного производства и то нормальную не купишь!

– В таком случае, может быть, просветите меня в области политэкономии? – вкладывая в свой вопрос максимум сарказма, спросил Президент.

– Охотно… – цесаревич ничуть не смутился. – Просто вы руководствуетесь иными критериями экономического успеха, нежели мы. Все ваши успехи последнего времени целиком связаны с финансовым сектором экономики. Да, у вас есть изобретатели, и неплохие – но их изобретения не вносят в экономику того вклада, какой могли бы. Люди, которые управляют вашей экономикой, искренне полагают, что если взять что-то, какое-то благо и перепродать это десять раз – благо это станет больше и ценнее.

Мы не пускаем чужие банки в нашу страну, как предлагается в этой записке, потому что иностранные банки означают закабаление экономики. Кто владеет кредитом – тот владеет страной, мы уже это проходили, влезли в долговую петлю в начале века и окончательно вылезли из нее только в конце шестидесятых. Мы не развиваем фондовый рынок, потому что в нашей стране принято, когда делом владеет одна купеческая семья на протяжении десятилетий и даже столетий, а отец готовит сына к тому, что, когда сам состарится – сын смог бы занять его место. Мы не развиваем фондовый рынок еще и потому, что уверены – у каждого дела должен быть хозяин – и только один, а не тысяча. Тогда оно будет развиваться гораздо лучше. Мы не развиваем и финансовый рынок – просто мы, из поколения в поколение, обустраиваем собственную страну – потому что земля наша велика и слишком много еще мест, которые надо обустраивать для жизни.

Наконец, в нашей стране никто и никогда не подумал бы отдавать право печатать деньги частным лицам – ибо это исключительная и неотъемлемая прерогатива государственной власти, в отсутствие которой ее отправление не представляется возможным.

Джон Джейкоб Платтен, Президент Северо-Американских Соединенных Штатов, внезапно почувствовал, что дальнейший разговор не имеет смысла. Ни один рычаг, из доступных ему, не действует на его собеседника – пусть молодого и, как предполагается, неопытного. Его визави не нужно переизбираться, не нужно перед кем-то отвечать – в конечном итоге ему не так уж и нужен этот союзнический договор. Он аристократ по крови с огромным, воспитанным с детства чувством собственного достоинства, с непоколебимой уверенностью в том, что его страна живет и развивается именно так, как надо, и так, как лучше всего для нее. Нет, пользуясь боксерской терминологией – его не пробить.

А вот ему следует подумать. Серьезно подумать. Такие решения сразу не принимаются.

– Ни да, ни нет я не говорю, – сказал Президент, – нужно изучить все возможные последствия, прежде чем принимать решения, подобные этому.

Цесаревич кивнул, он выглядел совсем не расстроенным. У Президента даже мелькнула на мгновение мысль, что цель этого разговора заключалась в чем-то другом, но в чем именно – он не мог понять.

– Воля ваша, сэр. Могу я просить о том, чтобы разговор наш оставался исключительно конфиденциальным?

– Можете… А теперь давайте спускаться вниз. Утку, наверное, уже приготовили…