Мохито для изгнанника Тьмы - Ольга Иванова

Третий день моего пребывания в Талоссе оказался выходным, чему нельзя было не порадоваться. Он походил на наше воскресенье: большинство учреждений и магазинов не работали, люди отдыхали кто как мог, но главное, утром все непременно посещали местный храм. Бенджамин Коун тоже засобирался туда с самого утра и заодно вынудил пойти и меня.

— Но я ведь не вашей веры, — попыталась возразить я. — Возможно, это не очень прилично и этично.

— Ты — моя компаньонка и должна сопровождать меня везде, — напомнил мастер категоричным тоном.

Каких-то особых требований к внешнему виду для похода в храм не было, но яркие цвета не приветствовались. Потому я ограничилась новым темно-зеленым платьем прямого покроя до щиколотки, перехватив его на талии черным лаковым пояском. С обувью особо выбирать не приходилось, ибо оной местного производства еще не обзавелась, зато черные классические лодочки я в своем гардеробе отыскала. К месту пришлась и шляпка, на покупке которой настояла Паула. Я своим видом осталась довольна, Коун, кажется, тоже. Окинул меня одобрительным взглядом и за всю дорогу до храма не обронил ни одного плохого слова в мой адрес.

Храм Пяти богов, как его здесь величали, находился в самом центре Талосса, чуть выше по холму от главной площади и городской ратуши. В его архитектуре заметно прослеживались готические мотивы: изящная красота с налетом давящей мрачности. Народу в храм шло много, Коун постоянно с кем-то здоровался и кланялся. В зале храма располагались два ряда длинных скамеек, почти как в католическом соборе. Икон и свечей не было, зато на месте, где должен быть алтарь, находилась невероятно большая статуя, вернее, композиция из пяти: трое мужчин и две женщины стояли полукругом спинами друг к другу. Одна пара разнополых фигур была высечена из белого мрамора и будто нарочно повернута лицом к стене, зато двое других, из черного камня, взирали на присутствующих грозными взглядами. Пятый же мужчина — из серого мрамора — располагался между этими нарами, и прихожане могли разглядеть лишь его профиль. Выглядело все это как-то дисгармонично, словно статуи должны были стоять в ином порядке или положении.

Мы с мастером заняли места на одной из скамеек, недалеко от нас села Паула. В первом ряду я заметала пекаря Вальди в окружении всей своей многочисленной семьи. Когда все прихожане расселись, вышел священник в черном балахоне. Поклонился и начал нараспев читать некие молитвы, из которых понятно было лишь одно: в них восхвалялась Тьма и ее порождения, звучали призывы поклоняться ей и только ей. Странно все как-то… Во всех религиях нашего мира призывают стремиться к свету, здесь же все происходило наоборот. Да и вообще само понятие «свет» словно отсутствовало. Но так ведь не может быть, верно? Если существует Тьма, значит, должен быть и его антагонист Свет. Тогда где он в этом мире?

В общем, осадочек после службы остался какой-то неприятный. А тут еще у выхода из храма мы с Коуном вновь наткнулись на лорда Реллингтона. Но странное дело, люди вокруг хоть и кланялись ему, но как-то суетливо, а во взглядах наравне с благоговением и страхом сквозило любопытство. Сам же Реллингтон, как всегда, ни на кого не обращал внимания, с ледяным спокойствием ждал, пока все пройдут мимо. Некоторое оживление проявил лишь при виде мастера. Но старик уже и сам спешил к нему.

— Милорд, какая встреча, — приветствовал он его, и, уже понизив голос: — Как ваше самочувствие?

— По-прежнему, — сдержанно ответил тот.

— Сегодня вечером можете заходить за лекарством, милорд.

Реллингтон кивнул и поправил шляпу, надвигая ее еще ниже на лоб.

Но, как я успела вывести закономерность, если внезапно встречаешь одного Темного лорда, непременно где-то рядом найдется и другой. И Паттисон не заставил себя ждать, явился честному народу из своего дымка в тот самый момент, когда мы спускались по лестнице. И пока прихожане, как домино, складывались в поклоне, его внимание вновь привлек Реллингтон, еще не успевший к этому моменту испариться.