Хроники Книжника. Ученик - Илья Соломенный

До Корневища мы добирались целых три дня. Три дня в дороге, чтобы преодолеть каких-то несчастных шестьдесят километров (я мысленно перевел количество лиг, которые мне назвал Скел)! По не самой дружелюбной местности, хочу заметить.

Первый день мы потратили только на то, чтобы выехать на тракт, о котором мне ранее уже рассказывали. Действительно, было видно, что им пользуются — он был достаточно широк, чтобы разъехались две повозки. Но это была обычная грунтовая дорога — хоть и укатанная колесами телег и притоптанная копытами коней. Местами она довольно сильно поросла травой, и это говорило о том, что трактом хоть и пользуются, но достаточно редко.

— Мы едем в Корневище, а что в другой стороне? — спросил я у мужчины, умиротворенно сидящего на краю телеги.

— Там еще несколько деревень, куда как меньше той, куда мы едем, — махнул рукой мой спутник, — Знаешь, парень, я хотел поговорить с тобой кое о чем.

— О чем?

— О том, что ты ходишь безымянным уже невесть сколько времени. Не подумай, я не против, привык называть тебя «парень» — пояснил он, заметив мою кислую мину, — но люди в Корневище могут не понять. Да и ты, как я думаю, не собираешься рассказывать всем подряд о том, что с тобой приключилось.

— Так и есть, — вынужден был согласиться я.

— Ну тогда слушай, есть у меня предложение. В Зальменцбурге, (это город на западе Вольных земель) у меня живет двоюродная тетка. У нее есть внук — примерно твоего возраста, да и похожи вы чем-то. Я тут прикинул — может быть, стоит тебя выдать за него? Спрашивать будут в любом случае, так я и буду отвечать, мол — был в ополчении, получил ранение в бою, еле выжил, и тетка отправила тебя сюда. Здоровье поправлять.

Я кивнул. А что, идея была неплоха. По крайней мере, не надо будет выдумывать себе легенду, в которую местные запросто могут и не поверить. А тут отбрехаться можно запросто — в случае чего, Скел подсобит.

— Имя-то у твоего племянника есть? — уточнил я.

— Как не быть, — усмехнулся мой спутник, — Дангар его зовут. Дангар, сын Койла.

Пока мой спутник рассказывал о том, что знал о своем племяннике, я думал о своем положении. Забавное совпадение — Денис, Дангар. Дэн, Дан.

— Дангар, — я попробовал, как звучит имя, — Рад познакомиться, Скел. Меня зовут Дангар.

Мужик посмеялся и пожал протянутую мной руку:

— Ну, значит решено.

На том мы и остановились. Ну а что — имя, как имя. А мое и правда вызовет ненужный интерес — судя по рассказам Скела и именам, фигурировавшим в них, ничего близкого к нашим реалиям тут не было.

В дороге мы заночевали дважды — оба раза прямо на краю дороги, отъехав от тракта совсем немного. Первый раз нам удачно попался большой навес на кромке леса, а вот во время второй ночевки пришлось спать под открытым небом. Впрочем, я не имел ничего против — погода стояла теплая, а мы всю ночь напролет жгли костер, изредка просыпаясь, чтобы подкинуть в него хворосту. Он нам нужен был не столько ради тепла, сколько для того, чтобы отпугнуть вздумавших приблизиться к стоянке ночных хищников.

Кстати, сам тракт на протяжении всего пути прорезал огромный лесной массив, но иногда могучие деревья отступали от дороги, предоставляя место большим полянам и редким холмистым взгорьям, на которых разросся молодняк.

К Корневищу мы доехали в середине третьего дня. Признаться честно, я был просто поражен тем, что увидел. В моих фантазиях это была небольшая деревенька, окруженная частоколом — примерно таким, каким огородил свое хозяйство Скел. Но на деле все было гораздо круче.

Я сразу понял, почему у деревни такое необычное название. Едва мы выехали на очищенный от леса участок, мне в глаза бросилось невероятных размеров дерево, возвышающееся над остальными. Оно было действительно огромным — казалось, его крона подпирает небо! Понятие не имею, сколько метров оно было в высоту, но явно больше сотни. Честно говоря, это растение напоминало, скорее, небоскреб из моего мира. А его корни… Они выбивались из-под земли во многих местах и, причудливо изгибаясь, по плавной дуге опоясывали дома, которые показались, когда мы подъехали ближе к поселению. Конечно, это был не сплошной массив — места, где корни уходили под землю были огорожены тем самым частоколом, о котором я думал. Но основной периметр закрывали именно корни. Толщиной в несколько метров. И как я прикинул — это были самые тонкие их части, находившиеся ближе всего к поверхности земли. Страшно представить, какие монструозные «крепления» держат этого гиганта и не дают ему упасть!

От такого зрелища я раскрыл рот, а Скел лишь посмеивался, глядя на меня.