Кровь драконов - Тодд Маккефри

Когда мы, наконец, будем вправе остановиться? — перешла в наступление Китти Пинг, поскольку Цветок Ветра не пожелала ответить на ее первый вопрос.

Никогда. — Цветок Ветра услышала как бы со стороны, что несколько раз тупо повторила это слово.

А почему?

Потому что «сегодня» рождает «завтра», — сказала Цветок Ветра, ответив матери одним из ее излюбленных изречений.

И без того узкие глаза Китти Пинг еще сильнее прищурились.

— И что же это означает, детка?

Это означает, мама, что нашу сегодняшнюю работу придется переделывать из-за того, что случится завтра.

И только те, кто готов к наступлению завтра, найдут отдых в своих трудах, — закончила за нее Китти Пинг и вздохнула — в этом вздохе, как всегда, было сконцентрировано ничем не измеримое отчаяние, порожденное разочарованием в наследнице. — Многозвон — просто ничто по сравнению с пиявкочервем.

Цветку Ветра приходилось внимательно следить за тем, чтобы лицо не выдало ее истинных мыслей, которые сводились к простенькой формуле: ну вот, снова начинается! Вслух же она сказала:

— Я считаю, мама, что многозвон олицетворяет собою тот симбиоз, который был создан тобой и явился решением проблемы.

Китти Пинг позволила своему гневному взгляду смягчиться; правда, совсем чуть-чуть.

— Ты допускаешь серьезную ошибку. Именно пиявкочервь, этот уродливый пожиратель избыточной радиации, — вот что было главным решением проблемы. Многозвон — всего лишь удачный симбионт, соединивший в себе качества защитника всей системы разносчиков пыльцы, существовавшей на планете, а также хищного охотника на пиявкочервей, что позволило нам быстро локализовать избыточную радиоактивность в контролируемом нами секторе биосферы.

Цветок Ветра покорно кивнула. Что бы ни говорила мать, но дочь отлично помнила восторженные отклики, провозгласившие многозвона с Цети-3 главным чудом вселенной. Эти птички позволили изящнейшим образом разрешить ужасную проблему с радиацией, которую воины враждебной расы Нахи обрушили на Цети-3, стремясь уничтожить человеческое население планеты. Они могли бы преуспеть в своих попытках, если бы не адмирал Бенден.

Цветок Ветра прекрасно помнила изумительные многоголосые хоры, звеневшие в ночном воздухе и вызывавшие улыбки на лицах всех, кому посчастливилось уцелеть в ходе ужасной войны, помнила броскую красоту пестрых птичек — красотой они были обязаны исходному генотипу, восходившему к земным птичкам колибри, — помнила, как они, словно сверкающие всеми цветами радуги пчелы, носились от растения к растению. Лишь иногда птичка на секунду-другую зависала в воздухе, чтобы клюнуть сбившегося с дороги пиявкочервя, который мог занести радиоактивные вещества на уже очищенную территорию. Сновидение перешло к другому сюжету.

— Зачем вы сделали стражей порога?

«Ну что ты, мама, — подумала Цветок Ветра. — Ты же отлично знаешь сама. Стражи порога являлись частью изначального плана».

— Зачем вы сделали стражей порога, Цветок Ветра? — Голос не мог принадлежать Китти Пинг: он звучал намного ниже.

Цветок Ветра открыла глаза. Рядом с нею сидел Пурман, сын Тэда Таббермана.

Она медленно приняла сидячее положение. Она находилась у себя в комнате. Пурман сидел на стуле рядом с кроватью и пристально смотрел ей в лицо.

— Ваш сын… Как он? — спросила женщина.

Глаза Пурмана словно сделались светлее.

— Он выздоравливает. Вашему Латрелу пришлось усыплять его соком кошачьей травы, чтобы он не разговаривал и не бередил швы на щеке. А раны на груди и руке прекрасно заживают.

Цветок Ветра приподняла бровь.

Вы оставались без сознания почти два дня, — ответил Пурман на ее безмолвный вопрос. — Вы действительно чересчур стары для донорства.

А как моя дочь?

Лицо Пурмана потеплело.

— Она не отходила от вас, пока сама не заснула, сидя на этом самом стуле. Я попросил Карелли отвести Эморру в ее комнату. — Выражение его лица снова изменилось. — Мне кажется, вы слишком резко обходитесь с ней. А что, Китти Пинг вела себя так же?

Цветок Ветра долго всматривалась в его лицо и лишь потом медленно кивнула.

Эриданцы удостоили нас большой чести.

Это проклятие, — прорычал в ответ Пурман. — Вся эта планета — проклятие.

Как получилось, что страж порога ранил вашего сына? — спросила Цветок Ветра, словно и не заметила его вспышку.

Пурман впился взглядом в собеседницу, несколько секунд молча сидел с поджатыми губами и лишь потом ответил:

— Тьеран очень любил ее. Много играл, вообще проводил с ней все свободное время. — Пурман тяжело вздохнул. — Она спала, а Тьеран полез к ней и попытался почесать ей голову — он видел, что М'халл часто ласкает так своего дракона.

Цветок Ветра выпрямила спину и попыталась встать с кровати, но Пурман остановил ее. Вопросительно взглянув в лицо миниатюрной женщины, он заметил, что так и не исчезнувшая за двое суток усталость не убавила яркости огня, который часто вспыхивал в ее глазах. Вот и сейчас они сурово сверкнули.

— Стража нужно уничтожить, — сказала старуха. — Немедленно.

Пурман так и подскочил. Однако возмущаться не стал, наоборот, задумчиво нахмурил брови.

— Инстинктивная реакция? — протянул он. — Но почему?

Дверь открылась, и в комнату вошли М'халл и Эморра.

— Инстинктивная реакция, — согласилась Цветок Ветра. — Я думала, что полностью истребила ее в породе. — Она повернулась к М'халлу. — Этого стража порога следует уничтожить, прежде чем случится непоправимое.

М'халл тряхнул головой.

— Бенденск уже сама ушла в Промежуток, Цветок Ветра.

Цветок Ветра вздохнула.

— Животное было очень старым. — Она вновь перевела взгляд на Пурмана. — Возможно, будь оно помоложе, то смогло бы совладать с собой. А как дела у ее воспитателя? — спросила она у М'халла.

Всадник пересек комнату и сел рядом с кроватью. Его лицо было хмурым.

— Это, судя по всему, едва ли не важнейший узел проблемы, — сказал он. — Джарана — теперь он Дж'ран — выбрали во время Поиска. За неделю до того, как случилась беда, он прошел Запечатление.

— Страж порога был очень угнетен и искал себе нового воспитателя, — сказала Цветок Ветра себе под нос и посмотрела на Пурмана. — Вероятно, им должен был стать ваш сын. Как дела у мальчика?

У него все в порядке, — ответила Эморра. — Джанир дает ему сок кошачьей травы, чтобы он не просыпался.

Скоро нам придется его разбудить, — сказала Цветок Ветра, неизвестно почему скорчив гримасу. — А потом мы должны позаботиться о том, чтобы его нижняя челюсть как можно дольше находилась в покое.

Это будет нелегко, — сказал Пурман, улыбнувшись впервые за долгое время. — Он такой болтун.