Ловушка для принцессы - Елена Звездная

– Кат, кто сейчас правит в Нордване?

– Я, – ответила и рассмеялась, – точнее, пока как бы отец, но фактически именно я являюсь наследницей. Дедушка настаивал на моем переезде в королевский дворец едва ли не с моего рождения, но... там вмешалась бабушка Велерея, мать моего отца, а после и кесарь. И я осталась в королевском дворце Ирани.

– А дед?

– Вскоре погиб на охоте... – Я запнулась.

Дедушку помнила плохо, но в каждый свой приезд в Ирани он уделял все свое внимание мне. И я помнила его добрые руки и встревоженный взгляд. А еще я помнила, что дедушка ценил все живое, даже найденного в покоях паучка бережно выносил и выпускал в саду. И в охотах никогда не участвовал... «Жизнь, Катриона, – это самая большая ценность. Не свобода, не гордость, не высокие идеалы – жизнь. Никогда не забывай об этом».

А много лет спустя, став фактически наследницей Оитлона, я поняла, что жизнь не стоит ничего! Только деньги и власть достойны внимания, уважения и устремлений... Но разве не о ценности жизни говорил мой шенге? И вот теперь остановилась я.

– Кат, что с тобой? – Динар осторожно обнял за плечи. – Катриона!

А я стояла и кусала губы, пытаясь успокоиться... Сейчас мы вторгнемся в Верейск... предателей казним на месте... и членов их семей также – нельзя оставлять врагов за спиной! Нельзя. Этот принцип я четко усвоила... А перед глазами картинка: сидящий на скале шенге и его слова: «Добро – это жить и не мешать жить другим»...

Я не отвечала Динару, и он вырвал из моей руки – да я и не сопротивлялась – карту и, передав ее Раву, приказал двигаться вперед.

Войско, гремя доспехами и вооружением, прошло мимо нас, растекаясь, как река, огибающая скалу... Когда шаги воинов отдалились, Динар осторожно развернул меня к себе, взял за подбородок и мягко, таким нежным голосом, которого я не ожидала от него, тихо спросил:

– Что случилось?

– Ничего, – проклиная все на свете, я подошла к нему ближе, почти прижалась, – просто я... я... там сейчас будут убиты люди... много людей... и я... я не могу...

– И это говорит женщина, которая собиралась кормить сестричкин алтарь преступниками? – при этих ехидных словах он улыбался, совершенно беззлобно. – Кат, это на тебя так орки повлияли? Что-то не помню я, чтобы в сердце наследницы Оитлона когда-то просыпалась любовь к ближнему.

Он обнял меня, сжал на мгновение, а затем заговорил, и это снова был несносный рыжий:

– Их смерть так необходима?

– Если кесарь узнает о добыче алмазов, у Оитлона будут проблемы, но, если узнает о наличии... семейной реликвии, у меня не будет отца!

Именно эти слова заставили взять себя в руки.

– Идем. – Я оттолкнула его и торопливо направилась вперед. – Время не ждет.

Рыжий догнал, остановил, развернул к себе и, наклонившись к моему лицу, прошептал:

– Я сам. Хантр знает имена?

– Да...

– Хорошо, займешься организацией эвакуации, а роль кары небесной для изменников королевства я беру на себя.

Властно взяв меня за руку, Динар стремительно пошел вперед. А мне вдруг вспомнилась одна легенда:

– Говорят, когда-то давно в Рассветном мире было много магов, – Динар сбавил ход, прислушиваясь к моим словам. – И всего пять архимагов: Тьмы, Синего пламени, Жизни, Алого пламени и Воды. Трое из них покинули людей, но они и не были людьми. А носитель Синего пламени и Жизни остались среди людей... но, когда началась Великая Битва, маг Синего пламени погиб первым, носители Воды и Тьмы не пожелали вступать в бой, и только маги Жизни и Алого пламени, взявшись за руки, противостояли Злу.

– Какому? – отозвался Динар.

– Всемирному. – Я улыбнулась. – Ну, знаешь, в каждом эпосе существует Великая Битва с Великим Злом, и обязательно присутствует пророчество о великих опять же спасителях.

– Знаешь, – рыжий взглянул на меня, – в моей стране тоже есть одна легенда... О существе, лишенном памяти. Оно умирало и возрождалось, что-то искало и никак не находило. Оно бродило по свету, не в силах согреться и назвать очередное прибежище домом...

– Угу, сказочку об одиноком орке еще поведай, – буркнула я.

– Сказку... – Динар задумчиво покачал головой. – Кат, а кого бы ты назвала великим злодеем в наше время?

– Кесаря, – искренне ответила я. – А что – велик, неубиваем, бессмертен и вся власть у него.

– Вот-вот. – Рыжий был все так же задумчив. – А орки воевать с ним отказываются.

– Я их понимаю!

Дальнейшей беседы не получилось. Мы подошли к выходу в Верейск, и я приступила к обязанностям наследницы. Расцарапав ладонь в очередной раз, открыла стену и замерла, услышав внизу крики.

Далларийцы первыми бросились к краю плато, Динар еще и грубо выругался, вглядываясь в происходящее, освещенное лишь уличными фонарями, а вот я...

– Стой, где стоишь, – хрипло приказал рыжий.

Игнорируя его приказ, я поспешила к спуску и была весьма грубо остановлена.

– Кат, – он развернул меня, оттащил от края обрыва и прижал спиной к стене, – там нет людей...

– Живых? – хрипло спросила я. И тут все поняла. – Они не дождались лорийку и открыли ворота для гоблинов...

Динар жестом подозвал Хантра и, едва тот подошел, хрипло спросил:

– Изменники могут знать обходные пути?

– Только по верхним горным дорогам. Я провожу.

– Рав, охранять Катриону.

Со мной осталось двое далларийцев и четверо из моей охраны. Остальные растворились в темноте спускающихся к городу веревочных лестниц. Я сидела, прижавшись спиной к скале, и слышала крики гибнущего города, вой атакующих гоблинов, резкие, четкие и уверенные команды Динара.

Сидела долго, потом осознала, что неизвестность убивает. Отойдя от стены, велела своим охранникам следовать за мной.

– Господин приказал ждать здесь, – возразил Рав.

– Я возвращаюсь в горные залы, – устало произнесла я и тут поняла, что все это время прислушивалась к голосу Динара, теперь неразличимому.

Остановить меня далларийцы не посмели и поспешили сопровождать, правда, это не входило в мои планы. Мы спустились на три перехода вниз, когда коридор впереди начал стремительно сужаться. Рав попытался пройти первым, но я остановила его жестом и, подойдя к небольшой двери в конце тоннеля, приказала:

– Ждать здесь.

Воин попытался возражать, даже шагнул ко мне. Упавшая с потолка решетка оставила и далларийцев, и оитлонцев за стеной, в буквальном смысле. Помахав им на прощание, я начала осторожно спускаться по спиралевидной лестнице, ведя рукой по стене. И не потому, что страшилась упасть, – мое прикосновение удерживало ступени. Если уберу руку, лестница превратится в крутой склон, по которому тело соскользнет на врытые в шахте копья, – отец показывал мне скелеты, истлевшие на остриях.