Голоса в ночи - Эрин Хантер

— Мне кажется, нам остается только ждать и быть ко всему готовыми, — сказал Воробей, отворачивая морду от режущего ветра. — Ладно, я иду домой.

Львиносвет не тронулся с места. Воробей подождал, чувствуя, как его брат тщетно борется с тревогой, удерживающей его на берегу.

— Ладно, оставайся, если хочешь! — решил он, наконец. — Поохоться на обратном пути, сам знаешь, после битвы у всех разыгрался аппетит!

Хрустнула галька — это Львиносвет вскочил и помчался в сторону леса. Воробей трусцой взбежал на склон и поспешил в лагерь. Но стоило ему вдохнуть запах палой листвы, как мысли его вновь вернулись в Сумрачный лес. У Воробья не укладывалось в голове, что Звездоцап все-таки сумел найти себе сторонницу в Грозовом племени. Странно, что ею оказалась именно Искролапка! Возможно, Голубичка была не единственной сестрой с роковой судьбой?

Воробей содрогнулся. Тряхнув головой, он со всех лап помчался по узкой тропке, ведущей в родной овраг. Морозный воздух стеной стоял возле колючей ограды, но стоило Воробью протиснуться внутрь и выбраться из туннеля, как он сразу же окунулся в тепло. Его соплеменники сновали по лагерю, занятые привычными дневными заботами.

— Давайте поднимем эту ветку и подопрем ее суком, — говорила Листвичка, стоя возле воинской палатки. — Если оплести ее ветками и возвести вокруг новые стены, появится место для трех дополнительных подстилок.

Воробей побрел через поляну, сопровождаемый треском веток и сучьев.

— Осторожнее! — предупредила его Милли, когда он поравнялся с кучей дичи. — Березовик роет яму для хранения дичи.

Когда земля промерзала, коты закапывали дичь в землю, где она оставалась свежей несколько дней.

Воробей остановился на краю ямы.

— Думаешь, морозы продляться долго? — спросил он у Милли.

— Не знаю, но лучше подготовиться, как следует, — ответила она. — Дичи становится все меньше, нужно постараться сохранить хотя бы ту, что есть.

— Воробей! — раздался со стороны палатки целителя оглушительный визг Шмеля.

Воробей обернулся и тут же почувствовал волну страха, прокатившуюся по телу Милли. Неужели Иглогривке стало хуже? Он со всех лап бросился в свою пещеру, протиснулся сквозь переплетенные ветви ежевики и ворвался внутрь.

Шмель стоял посреди пещеры, от его шерсти пахло корой и мокрыми зелеными листьями.

— Смотри, что мы тебе принесли! — радостно воскликнул он.

Среди свежих лесных запахов Воробей уловил тусклый и пыльный аромат сухой паутины.

— Ох, ну ты меня напугал! — выдохнул он. — Я уж решил, будто что-то стряслось.

Милли вихрем влетела в палатку.

— Иглогривка! Она здорова?

— Все в порядке, — отозвалась Яролика, подходя к ним. — Шмель отыскал огромные клочья паутины в зарослях плюща на Великом дубе, — в голосе одноглазой воительницы звучала неподдельная гордость. — Он забрался очень высоко, чтобы достать ее!

Иглогривка завозилась на своей подстилке.

— Он такой смелый, правда?

Воробей наскоро обнюхал Яролику и нахмурился, почувствовав кисловатый запах нагноения.

— Как твои раны? Где болит?

— Немного дергает, — призналась воительница. — Но ничего, это всего лишь царапины. Все пройдет.

— Смотри, не вздумай ковырять затянувшиеся раны, — строго предупредил Воробей. — Я дам тебе мазь от воспаления. — Он повернулся к Шмелю. — Ухо болит?

— Щиплет немного, но это от холода, сегодня у всех кончики ушей зудят.

Воробей подошел к подстилке Иглогривки и наклонился, чтобы выслушать ее дыхание. Кажется, хрипы стали менее отчетливыми.

— Сегодня непременно сделай упражнения, — сказал он.

— Она уже выползала к куче с добычей, — выпалил Шмель, спеша похвастаться успехами сестры.

— Яролика, ты не могла бы захватить в детскую немного мха? Котятам нужно сменить подстилки. — Воробей почувствовал, как одноглазая кошка изумленно уставилась на него. — Я знаю, что это забота оруженосцев, — поспешно добавил он, виновато склонив голову. — Но наш молодняк сейчас на тренировке, а у меня не хватает лап, чтобы всюду успеть.

— Конечно, — легко согласилась Яролика. — Я возьму с собой Шмеля, он поможет мне донести мох.

Когда они ушли, Воробей обернулся к Милли.

— Березовику, наверное, нужна помощь в устройстве ледника? — хмуро поинтересовался он.

— Выгоняешь меня? — усмехнулась Милли. — Ладно, уже ухожу. Скажи только — с Иглогривкой все в порядке?

— Ей лучше с каждым днем, — честно ответил Воробей.

— Ты не боишься переутомить ее своими упражнениями? — не унималась хлопотливая мать. Воробей услышал, как она гладит хвостом худой бок дочери. — Она выглядит очень усталой, бедняжка!

Воробей стиснул зубы и медленно выдохнул.

— Поверь, я не дам ей перетрудиться. Она делает только то, что ей по силам.

— Не волнуйся, мама, — подала голос Иглогривка. — Я люблю делать упражнения, без них я бы со скуки умерла!

Воробей шкурой чувствовал сомнения, одолевавшие Милли.

— Иди, работай, — поторопил он. — От того, что ты волнуешься, лучше никому не станет!

Когда воительница нехотя вышла из палатки, Иглогривка заворочалась на своей подстилке.

— Между прочим, мог бы сказать Шмелю и Яролике спасибо за паутину! — ворчливо заметила она. — Они принесли ее столько, что хватит до самых Зеленых листьев!

Воробей открыл пасть, чтобы огрызнуться, но тут ежевика зашуршала снова.

— Воробей! — раздался дрожащий голосок Голубички.

Иглогривка мгновенно приподняла голову.

— Что случилось?

— Ничего страшного, — поспешно ответил Воробей, хотя сразу же догадался о том, что могло так напугать маленькую ученицу. — Выйдем отсюда, — прошипел он, выталкивая Голубичку из пещеры. — Поговорим снаружи! — Он обернулся к Иглогривке и сказал, стараясь не выдать своей тревоги: — Схожу, проведаю Огнезвезда. Мне кажется, нужно заново наложить мазь на его рану.