«Черные бушлаты». Диверсант из будущего - Александр Конторович

— Да есть у меня вопросик один…

— Отчего ж один-то?

— Остатние я и сам решить могу, а тут помощь твоя потребуется. Я вот в сомнениях ходил, ну как к тебе подойдешь? Ты ж у нас человек непростой, вон, говорят и с гестапо дружишь?

— Было дело, чуток пособил я им.

— Загвоздочка тут у меня имеется.

— Ну, так?

— У нас тут последнее время не все хорошо идет. Мерзавцы какие-то по лесу рыщут, да и в деревнях завелась какая-то сволота…

— Так а я ж тут причем? Это — не мой огород. Тут ты, Федорыч, главный пахарь.

— Да вот приехал к нам тут сверху инспектор…

— Немец?

— Не папуас же!

— Ну и?

— Меня тут на должность пророчат, смекаешь?

— Наверх?

— Туда.

— Так в чем вопрос?

— Все эти мелочи мне картину портят. Вывести их в одночасье, откровенно тебе скажу — не могу. А немец об этом напишет. И все! И амбец месту ожидаемому. Выход, однако, есть.

— Ты не тяни, по делу говори, — я щедрой рукой плеснул собеседнику самогонки. Себе тоже, но существенно меньше.

— Подход к немцу я нашел. Денег он, падла не берет. Но вот от продуктов — не отказался. Семья, видишь ли, у него!

— И много ему надо?

— Вагон.

— Нехило! Аппетит у него, скажу я тебе, отменный! Только где ж я ему столько упру?

— Не надо переть, — начальник полиции покосился на старосту. — Тут уже все решено.

— А в чем затык?

— Вывезти все это надо. Тут моей власти не хватит. Железная дорога мне не подчиняется.

— Мне тоже.

— А Беренмайер это сделать может?

Может ли это сделать Беренмайер? То, что собирает наша контора, частично вывозят в рейх. Это так, я сам сопровождал машины на станцию, где их при мне разгружали прямо в вагоны. Бумаги на груз подписывал сам Беренмайер.

— Может.

— Подойдешь?

— Мой в чем интерес?

— В доле будешь. Мы ж тут не святым духом кормимся, смекаешь?

— Лады. Готовь свой вагон. Когда надо?

— Дня три. Потом мы его на станцию подадим, тут уж твой выход будет.

— В понедельник я иду к Беренмайеру. Он тоже захочет. Но он деньгами берет, в курсе?

— Знаю, умные люди просветили уже. Скажешь сколько. К тебе в понедельник вон тот оглоед в город подкатит, ему и скажи. Он же и денег привезет. Не подведешь?

Я расстегнул рубашку и продемонстрировал ему свой иконостас.

— Как думаешь, если бы я слово не держал, заслужил бы такой?

— Силен ты, Михалыч — одобрительно покачал головой начальник полиции. — Говорили мне, да не верилось как-то…

Во время дружеского застолья с полицаями я разжился у них некоторым количеством патронов к нагану. Ну, кто ж виноват, что нас всех спьяну потянуло стрелять по бутылкам? Хорошо, хоть не стали рыбу глушить. Была и такая идея, но после того, как я утопил в реке гранату, от этой идеи отказались. (Долго же я потом за ней нырял…)

Подполье словно нырнуло в тину. Никакие мои поиски ни к чему хорошему не привели.

Нет, кто-то где-то постреливал и расклеивал листовки, но все это происходило где-то в отрыве от меня.

С Крестом почти не видимся, только на бегу иногда удается, перекинутся парой слов. Он опять холостякует, его баба куда-то исчезла. Вот он и зовет меня на вечерние посиделки. Его повысили, теперь он какой-то маленький начальник — имеет в подчинении аж 4-х человек. Я пообещал заглянуть и отпраздновать сие событие.

Однако же пора было уже подумать и о вариантах выполнения просьбы начальника полиции. Дядька он был, в принципе, полезный и пренебрегать его хорошим отношением не стоило.

Выбрав момент, я подошел к Крайнову и вкратце передал ему просьбу начальника полиции. Впервые Крайнов посмотрел на меня с уважением.

— Я сообщу господину Беренмайеру о вашем предложении.

— Это не мое предложение. Это…

— ЗДЕСЬ его озвучили вы. Значит это — ВАШЕ предложение. Подождите.

Через пару часов Крайнов заглянул ко мне в комнату и показал глазами на коридор.

Я вышел. Крайнов ждал меня у двери.

— Господин лейтенант сказал — две тысячи марок. Не оккупационных.

— Две?

— ДВЕ. Не считайте меня дураком, воровать у ТАКИХ людей.

— Я этого и не говорил. Но задаром у нас ведь никто не работает, не так ли?

— Так. Просто имейте в виду, что есть и ДРУГИЕ способы заработка. И у каждого они свои. У вас, вот — отыскался один. У меня — другой. Господин Беренмайер не мешает нам работать. Это подразумевает и ответную любезность с нашей стороны.

— И каковы размеры… э-э-э… любезности?

— Половина.

— В смысле?

— Из ста заработанных марок, вы можете предложить господину Беренмайеру пятьдесят.

— Могу или должен?

— Это уж вы будете решать самостоятельно. Но, не забывайте, что все мы — местные жители.

— Я не местный.

— В данном случае — это не важно. Мы русские, а он — немец. И является нашим начальником. Я настоятельно не рекомендую вам хитрить с господином начальником.

— Учту. И каким же образом я могу выразить свою благодарность начальнику?

— Но, вы же носите ему документы на подпись?

— Как и все мы.

— Вот и ответ.

— Спасибо. Я, признаться, не сразу уловил все тонкости ЗДЕШНЕЙ работы.

— А вы и сейчас еще не все знаете. Да и не нужно это вам.

Через пару часов ко мне в дверь заглянул давешний «оглоед». Я кивнул и показал рукою во двор. Захватив папку с бумагами, я вышел через пару минут.

— Беренмайер сказал — две тысячи рейхсмарок.

— Ни хрена себе у него аппетит!

— Ну, я же предупреждал…

— Хорошо, я передам.

Против моего ожидания, названная сумма была воспринята спокойно. Надо же, оказывается и у немцев коррупция даже и тогда была весьма развитой. Навряд ли Беренмайер был досадным исключением из общего правила. Через день «оглоед» привез мне толстый пакет.

— Здесь все. Виктор Федорович просил узнать — когда?

— Обожди тут. Мне к Беренмайеру через полчаса идти, я все и выясню.

Зайдя в туалет, я накинул крючок и развернул пакет. Точно — две тысячи рейхсмарок. Ну, что ж будем учиться давать взятки. Брать у меня уже получалось, а вот давал я впервые.