«Черные бушлаты». Диверсант из будущего - Александр Конторович

«Опа! Есть попадание! Дернулся паренек».

— Да, мало ли тут такого добра лежит…

— А такого? — продемонстрировал я ему катушку ниток с иголкой. Катушку я одолжил утром у соседки, нитки на ней похожи на те, которыми были прошиты листовки.

Рука у парня инстинктивно дернулась к карману.

— Тихо, тихо — придержал я его за руку. — Не торопись и не хипешуй. Разговор у меня к тебе есть. После смены, вон, лавочку видишь? Походи, побазарим кое о чем.

Ждать пришлось долго, но парень пришел.

— Ты, на ногах не стой, правды в них нету — подвинулся я. — Садись, поговорим.

— Не о чем мне с вами говорить!

— Однако ж пришел? Значит, есть тема для разговора?

— …

— Идея у вас хорошая, только вы это дело завязывайте.

— Не понимаю, о чем это вы?

— Давай, ты не будешь совсем дураком прикидываться? Полицаи, на моем месте, с тобой разговаривать не стали бы. Ты б уже часа два, как соловьем у них в подвале разливался бы. И убеждать бы тебя никто не стал. Дали бы по чавке пару раз и все.

— Чего вам от меня надо-то?

— Ты сам мне и в болоте не уперся! Сказал тебе русским языком — с листовками завязывайте! Найдется умный кто, сопоставит способ разброса, частоту появления, да и сверит это со списком работающих в гараже. И все! И приплыли. Думаешь, я просто так к вам прикатил? Листовки с интервалом в три дня появляются, значит, их либо печатают медленно, либо мастырить свою систему вы можете нечасто. Последнее я проверил — не катит, нефиг там и мастырить, делов-то на 5 минут — пакет подвесить. Собираешь ты его в гараже и вешаешь уже готовый, так? Значит, листовки печатают не в городе и привозят их раз в три дня. Ты, вот мне радиатор нахрена пробил? Листовок у тебя не было, чтоб мне повесить, я специально так подгадал свой приезд.

Парень убито молчал.

— Короче. С тобой мне базарить не с руки. Мне твой главный, пусть и не самый, нужен. Есть у меня к нему разговор. Вот бумажка, тут адрес мой. К ночи я почти всегда дома. Пускай смотрят, пасут, мне до фени. Пусть или сам придет, или пришлет кого серьезного. Усек?

— Да…

— Ну и бог тебе навстречу, бывай.

«Придут или нет? По идее — должны, я для них объект интересный и много чего сотворить могу. Один я тут не шибко делов наворочаю, хотя… Кое-что у меня в загашнике есть. А как доказать, ежели что? Бумаги? Катит… А еще что? А больше ничего и нету…»

Они пришли ночью, через четыре дня.

Дверь я не закрывал, и шаги их услышал заранее. Пришло их трое, один остался на лестнице, а двое вошли ко мне.

— Вы хотели нас видеть?

— Вас — это кого?

— В смысле?

— В прямом. Вы ж не сами по себе люди, за вами стоит кто-то?

— Мы представляем подпольный обком партии, вам этого достаточно?

«Мать, мать, мать! Прямо тебе кино — «Подпольный обком действует». Хотя, вполне достоверно, может и так быть».

— Вполне.

— Итак, что вы хотели сообщить?

— Вы уже знаете, где я работаю?

— Да, вы работаете на немцев.

— Ну, советская власть меня на работу не взяла. А жить как-то надо. Но, вы правы, давайте ближе к делу. Я располагаю ценными сведениями о дислокации немецких частей, их численности и многом другом.

— И откуда у вас эти сведения?

— Не забывайте — наша контора их кормит. Не только наша, естественно, но узнавать при этом что-то интересное вполне возможно. Кроме того, я располагаю возможностью свободного перемещения в городе и вокруг него. У меня есть автотранспорт.

— Это все?

— Нет. Не все. Есть и еще кое-что, что я могу сообщить уже на Большую землю.

— Почему не нам?

— Извините, но это не ваш уровень. Без обид, но некоторые вещи вы просто не знаете.

— Почему вы так в этом уверены?

— Вы не поймете,… Я уже объяснял это представителям НКВД, но…

— …?

— Нужен выход НАВЕРХ. Не на самый, но уровень должен быть СЕРЬЕЗНЫМ.

— И как вы себе это представляете? Сюда должен кто-то прибыть для разговора?

— Нет. Переправьте меня на Большую землю, ясен пень — не в тюрьму.

— Это вряд ли. Никто не будет проводить такую сложную операцию для того, чтобы вывезти в тыл бывшего зека.

— А то, что бывший зек может знать что-то, что имеет значение для победы в войне?

— И откуда?

— У меня свои источники информации.

— А у нас — свои. И мы им — верим. И по нашим данным, у вас не может быть ничего сверхважного, не тот у вас уровень.

— Значит, ваши источники ошибаются.

— Это беспредметный разговор. У вас есть еще что-либо, что вы можете сообщить нам?

Конечно, есть! Я им тут до утра говорить могу! Я вспомнил капитана. Уж, на что там был спец, так и то…

— Хорошо. Вы мне не верите. Что я могу сделать, чтобы заслужить ваше доверие и тогда мы вернемся к этому разговору?

— Для начала, вы получите листовки и разбросаете их.

— Где?

— У себя в конторе и в полиции.

— У вас с головой все в порядке?

— Вы отказываетесь?

— Нет. Но, кого я ТАМ должен агитировать? Беренмайера? Начальника полиции? Или полицаев?

— Они увидят, что даже в их рядах есть патриоты Родины.

— И быстро их вычислят.

— Значит — вы трусите?

— Я не хочу ГЛУПО рисковать головой. Своей, ибо вы своей головой, в данном случае, не рискуете.

— Это задание советской власти. Вы отказываетесь его выполнять?

— Я полагаю, что это ваша ЛИЧНАЯ идея. Или кого-то повыше. Акция, что и говорить — резонансная. Только бессмысленная. И пользы от нее — ноль.

— Ну, что ж… мы доложим о нашем разговоре. До свидания.

— Бумаги возьмете?

— Какие?

Я вытащил из-за шкафа папку и передал ее главному. Он открыл и минут пять листал страницы.

— Откуда это у вас?

— Немцы «потеряли». А я — нашел.

— Где же?

— А вам не все равно? Второй такой там нет.

— Хорошо. Мы и это учтем.

Парочка визитеров вышла за дверь, и я услышал, как они затопали вниз по лестнице. Третий постоял еще минут 15 и тихонечко спустился за ними следом.

Радиограмма