Гнездо Сарыча - Рони Ротэр

— Но сейчас нет войны.

— Здесь нет, — кивнул Гилэстэл. — А вот в Сеттии она в самом разгаре.

— Где это? — недоуменно свел брови Астид.

Князь чуть улыбнулся.

— Это очень маленькая страна. На востоке от Вааспурта лежит горный хребет. В одной из долин находится Сеттия. В соседней— Веладия. Между ними не один год идет спор за перевал, по которому проходит тракт на Вааспурт. Обе страны малочисленны, и основной воинской силой с обеих сторон выступают наемники. Есть вероятность, что Ястреб там. Это нам и надо выяснить.

— Вы шутите, Ваша светлость? — усмехнулся Астид. — Как можно по таким скудным сведениям кого-то найти?

— Можно, Астид. Есть еще имя.

— Имя? — встрепенулся полукровка.

Гилэстэл кивнул, чуть улыбнувшись.

— Его зовут Доэйр. Эльф-наемник за пределами Маверранума не такое уж частое явление. Найди его, Астид. И сделай так, чтобы он вернулся в Вааспурт.

— На это уйдет немало времени.

— Мы никуда не торопимся.

— Разве вы не собираетесь рассказать все это Ригестайну?

— Собираюсь. Но не всё.

Глава 13

Тощий сгорбленный попрошайка, закутанный с головой в пыльное рванье, сидел у террасы. Поворачивая голову на звуки шагов и голоса, водил из стороны в сторону бельмами незрячих глаз. Тянул гнусавым голосом на «васпе»:

— Пода-айте, пода-айте.

На террасе появилась женщина в фартуке, плеснула через перила помои в жухлую траву.

— Эй, бродяга, — окликнула негромко нищего. — Лови.

На колени слепого упала половинка зачерствевшей краюхи. Нищий пошарил руками, нащупывая подаяние, убрал в котомку за спиной.

— Долгой жизни тебе, добрый человек. Пода-айте, пода-айте.

На дороге, вынырнув из-за поворота, показались двое верховых. Медленным шагом подъехали к трактиру, спешились у коновязи. Трактирщица зевнула, глядя на вооруженных мужчин, и скрылась в кабацких недрах. Нищий потянул руку на звук тяжелых шагов — «Пода-айте». Не удостоив его и взглядом, приезжие поднялись на крыльцо. Шедший последним воткнул в столб штык с сеттийским вымпелом.

Рекрутеры расположились подальше от крыльца, в тени навеса. Выложили на стол бумагу, перья, дорожную чернильницу-непроливайку.

— Хозяин! Дай чего-нибудь жажду утолить!

Женщина в фартуке выглянула из дверей, недовольно скривила губы. Но все же принесла тугой бурдюк и две кружки.

— Зряшно приперлися, — проворчала она. — Который день, как нет никого. Всех распугали своими драчками. Была хорошая дорога, спокойный тракет. Кто таперича сюды сунецца?

— Язык придержи, — лениво ответил ратник, снимая короткий плащ с гербом Сеттии — шесть звезд над горным пиком на синем поле. Снял перевязь, бросил её небрежно на соседний стул, оставшись в тунике до колен. — Я в такую жару сюда тащился не для того, чтобы тебя слушать. Пусть твою болтовню муж твой слушает. Наливай.

— Платить чем станешь? Сызнова казенну бумажку сунешь?

— А то, — хохотнул рекрутер. — Вот она, моя оплата.

Он дотянулся до перевязи, вынул из кошеля затертую бумагу с печатью, прихлопнул её ладонью на столе.

— Вот. Читай. «… и оказывать всякую помощь по запросу, в том же числе лошадьми, фуражом и провиантом». Так что будь хорошей сеттийкой, неси провиант, как писано.

— Грамоте я не разумею. Оно и так понятно, что задарма кормиться будете. Да токмо ваши бумажки мне — на подтереться, я под них не подпадаю. Потому как телитория ента — нитрай… нитрана…

— Нейтральная, — подсказал второй ратник, утирая лоб краем туники.

— Она и есть, — подбоченясь, кивнула трактирщица.

— Это пока, — отмахнулся первый. — Скоро Сеттия станет владелицей этого тракта, и тогда не только твой трактир под неё подпадет, но и ты сама можешь подпасть под топор за саботаж. Хватит болтать, живот уж подвело.

— Намедни веладские наймаки тако же хвалилися. И тако же задарма объедали. Поскорее бы вы друг друга поубивали, что ли, — кинув досадливый взгляд на ратников, трактирщица неторопливо удалилась.

Вскоре на столе перед рекрутерами пыхтела ибрызгала жиром широкая сковорода, на которой в шкворчащем сале потрескивал десяток жареных яиц.

— Жрите, дармоеды, — вздохнула трактирщица, ставя на стол корзинку с хлебом и кидая ложки.

Ратники, шикая и дуя на обжигающие шкварки, накинулись на еду. Нищий приподнялся, держась за обрешетку террасы, поводя носом в сторону едоков.

— Пода-айте, люди добрые.

Первый ратник, кинув на него взгляд, передразнил:

— По-ода-айте-е…. А ты заработай. В рекруты пойдешь?

— Я слеп. Какой от меня толк?

— А-а, на это всем плевать. А что? Харч казенный. Хоть живот набьешь досыта. Нынче в сеттийской армии каких только уродов и иноверцев нет. Все едино — мясо до первого боя.

— Что, и северяне есть?

— Есть.

— Ну да! — с сомнением хихикнул нищий. — Эльфы? В сеттийской армии?

— Я же сказал — есть! А тебе какое дело? — спохватился ратник, подозрительно приглядываясь к нищему.

— А сколь платят?

— Тебе до смерти хватит. Так что, записать тебя?

— Нет. Какой из меня солдат.

— Ну и катись отсюдова, — ратник повернулся к яичнице. — Слышал? Не воняй мне тут.

Вздыхая и охая, бродяга поднялся с земли. Нашарил клюку, поправил котомку и медленно, ощупывая перед собой дорогу, поплелся прочь от трактира. Его унылое «Пода-айте» затихло за поворотом.

Жарило полуденное солнце. Безоблачное небо слепило синевой, воздух дрожал зыбким маревом над трактом. Ратники дремали, развалившись на скамьях в тени навеса. Мухи ползали по пустой остывшей сковороде и хлебным крошкам, кружили над лицами наемщиков. Жирная муха проползла по засаленной нижней губе. Ратник всхрапнул, сдувая насекомое, закрыл рот и приподнял правое веко. Солнце заслонила чужая тень — на крыльцо мягким, почти неслышным шагом взошел мужчина. Рекрутер приоткрыл второе веко. Посетитель был молод и худощав. Черные длинные волосы, затянутые на затылке в тугой узел, контрастировали с белой, совершенно лишенной загара, кожей. На широком ремне слева висел длинный меч, правый бок отягощали кинжальные ножны. Ратник открыл глаза шире, приглядываясь. Дернул бровью, задержав взгляд на остроконечных ушах незнакомца, и несильно пнул ногой своего товарища. Когда тот, вздрогнув, открыл глаза, указал взглядом на посетителя.

Астид, мельком глянув на дремлющих солдат и убедившись, что его присутствие замечено, прошел в противоположный конец веранды. Сбросил заплечный мешок, кинул на скамью свернутую куртку, снял ремень, сел за стол, постучал по нему ладонью. Он провел у этого трактира в облике слепого нищего несколько дней, наблюдая и слушая. Расспрашивал ненароком веладских наемщиков, появлявшихся тут два дня назад, и завербовавших ехавшего с вааспуртского рынка селянина. Бедолага, продув вырученные деньги и боясь возвращаться домой, соблазнился обещанным заработком. Так и пошел служить — с ослом и повозкой-двуколкой. По словам веладских вояк,