Вампирский клуб вязания - Нэнси Уоррен

* * *

Обычно «Кардинал Клубокси» был уютным местом – крошечным уголком Вселенной, таким же вечным, как и само вязание. Там царила радостная, душевная и приветливая атмосфера. Однако, когда я кралась вниз по лестнице незадолго до десяти, думая, что делать, если обнаружу на первом этаже сборище упырей, магазин не вызывал ни единого теплого чувства. Страх сжимал мне горло.

Пока я занималась приготовлениями, Нюкта наблюдала за мной золотисто-зелеными глазами и чуть дергала хвостиком.

Если уж мне предстояло встретить целое гнездо вампиров, я не хотела показаться агрессивной или чем-то их спровоцировать. Я спрятала серебряный крест под футболку и накинула сверху кардиган, чтобы скрыть цепочку. С этим предметом все было просто – а что делать с деревянным крестом, чесноком и святой водой? Я попробовала положить крест в один карман, а чеснок – в другой, однако так было слишком очевидно, что они чем-то набиты, и к тому же чем-то тяжелым, поскольку карманы растягивались под весом содержимого.

В конце концов я поместила все в сумочку, надеясь, что при необходимости успею вытащить предметы. По правде говоря, мне хотелось, чтобы они мне не понадобились вовсе. Будет просто прекрасно, если, спустившись в магазин, я не обнаружу в нем ни души и пойму, что у меня просто случилась галлюцинация или вроде того.

В руках я несла лишь клубок ярко-розовой пряжи, в который воткнула заточенные спицы. С виду они были вполне безобидными. Наверное, для человека, только-только унаследовавшего магазин рукоделия, вполне нормально слоняться по нему ночью с клубком и спицами!

Я очень хотела, чтобы Нюкта составила мне компанию, но вдруг вампиры пили кровь и у котят? Такое могли просто не показывать в фильмах ужасов. Я решила оставить Нюкту в квартире, но у нее были другие планы и она направилась за мной. Я отнесла ее обратно и закрыла дверь. Кошечка жалобно замяукала.

Раздраженно вздохнув, я вернулась в квартиру. На этот раз я выставила Нюкту за окно. Она сердито посмотрела на меня через стекло, а затем, намеренно развернувшись спиной, прошла по подоконнику и запрыгнула на ближайшее дерево.

Я снова спустилась к двери в магазин.

– Что ж, – вслух сказала я, берясь за ручку, – пора.

Я толкнула дверь и вошла внутрь. В магазине было тихо и пусто. В темноте я едва могла различить корзины с пряжей, мирно стоявшие на полках. Никаких странных звуков и признаков вампиров – лишь едва ощутимый запах овечьей шерсти и некий аромат, который для меня всегда будет связан с бабушкой. Я проверила время на телефоне – да, я взяла его с собой на случай, если все же придется вызвать полицию.

Снаружи кто-то постучался. Сердце у меня бешено заколотилось. Сунув дрожащую руку в сумочку, я приоткрыла дверь.

В магазин забежала Нюкта.

Я с облегчением выдохнула. Не кровожадный вампир!

Я взяла кошечку на руки. Она явно хотела быть рядом, и тепло ее небольшого тельца успокаивало меня. Пусть остается. Тем более в магазине никого не было.

Мне хотелось вернуться в квартиру и лечь спать, но я не могла не проверить комнату, где бабушка проводила занятия. Я направилась к скрывающей ее темной занавеске и замерла: по руке пробежали мурашки. Нюкта повела ушками.

Что ж, стоя здесь, я ничего не узнаю. Собравшись с силами, я отодвинула занавеску.

Перед моими глазами предстала столь необычная сцена, что я едва не упала в обморок.

В комнате кружком сидело около дюжины человек, и все они, кроме одного, увлеченно и тихо вязали. Первое, на что я обратила внимание: у них не было ни острых окровавленных клыков, ни зачесанных назад волос, ни вдовьих мысов[17]. С виду они казались обычными людьми – только заметно бледнее. В центре сидела моя бабушка и сосредоточенно переносила петли с одной спицы на другую. Картина была столь знакомой, что у меня заныло сердце. Рядом расположилась дама, похожая на кинозвезду, – Сильвия: она вязала не то черные легинсы, не то свитер для очень длиннорукого создания. Рейф не вязал – он стоял в стороне от остальных, наблюдая за мной. Мое появление как будто его разозлило.

– Она здесь.

Ни приветствия, ни объяснения!

Бабушка оторвала взгляд от работы, и ее лицо, как и всегда при виде меня, озарила прекрасная улыбка.

– Люси! Как я рада снова тебя видеть.

– Я тебя тоже. – Но, признаюсь, мне бы больше хотелось, чтобы она была жива.

Нюкта начала вырываться из моих рук. Вампиров кошка нисколько не заинтересовала, поэтому я опустила ее на пол. Встав на худые черные лапки, Нюкта величественно прошагала к стулу, где сидела бабушка, и грациозно запрыгнула к ней на колени. Бабушка взглянула на маленькую гостью, а затем – на меня.

– Откуда она здесь? – спросила она.

Как мне казалось, нам стоило поговорить о многом – и бездомная кошка явно не была самой важной темой.

– Неизвестно. Думаю, она потерялась. Я ищу хозяина и пока оставила ее у себя. Ты не знаешь, чья она?

Бабушка почесала Нюкту под подбородком – та наклонила голову и громко замурчала.

– Конечно. Твоя.

Может, бабушка купила мне котенка, но умерла прежде, чем успела подарить? Тогда понятно, почему бедняжка так исхудала: ее больше трех недель не кормили! Но Нюкта определенно была не из тех, кто покорно голодает, – она нашла бы другого человека, который готов угостить ее паштетом из лобстера и дорогим тунцом.

– В каком смысле?

– Нюкта – твой фамильяр, – заявила бабушка радостно и гордо.

Остальные присутствующие в комнате кивнули, словно понимая, о чем она.

– Фамильяр? Они же только у ведьм бывают.

– Именно. Поэтому Нюкта – твой.

Если в сказанном и была логика, уловить ее я не могла.

– Я не ведьма.

А моя бабушка не вампир. Что за бред!

Вампиры в комнате продолжали усердно вязать, но, очевидно, ловили каждое слово.

– Пора, – сказала бабушка.

– Пора – что?

– Твои силы, милая. Ты только начинаешь их ощущать, не правда ли? – рассмеялась она. – Ты потомственная ведьма из древнего рода. Нюкта – твой фамильяр, она поможет тебе в обучении.

Бабушка говорила таким тоном, словно сообщала нечто замечательное. Я же чувствовала лишь леденящий ужас.

– Погоди, мне ведь двадцать семь! Будь я ведьмой, разве я бы не узнала об этом раньше?

– Ты всегда созревала дольше других.

Бабушка была права. Я последней в классе научилась читать, а как определять время по часам, поняла только в восемь лет. Я до сих пор путала право и лево. В старшей школе, когда одноклассницы уже закупались в Victoria’s Secret, я так и ходила в «нулевке». А теперь, видимо, я позже всех получу письмо из Хогвартса.

Глава 9

Я уставилась на бабушку, пытаясь переварить очередное потрясение, и даже не заметила, что в комнату вошел еще один любитель вязания.

– Добрый вечер, доктор, – кокетливо поприветствовала его Сильвия.

Я обернулась. В дальнем углу стоял доктор Уивер. Я понятия не имела, как он вошел: дверь в магазин была заперта. Однако столь будничные вопросы меня больше не волновали.

Доктор уже снял халат, и теперь я увидела: его разноцветный жилет был связан вручную столь мелким узором, что на него, наверное, ушли годы. В руках врач держал сине-зеленую сумку с вязальными принадлежностями.

– Доктор Уивер! – охнула я.

Мужчина, казалось, немного устыдился.

– Люси, здравствуйте! Я не знал, насколько вы в курсе происходящего. Простите, что ранее обманул вас: мы немногое можем сообщать смертным.

– Садись со мной, Кристофер, – улыбнулась Сильвия, указывая на деревянный стул возле себя.

Доктор кивнул, но сначала не спеша осмотрел работы вязальщиков.

– Мейбл, вы ведь неспроста выбрали для вышивки на наволочке серебряную нить, верно? – обратился он к кроткой на вид женщине.

Она выглядела так, словно пришла со съемок фильма о Второй мировой: закрученные на бигуди мышино-коричневого цвета волосы, светло-зеленый жакет поверх такого же джемпера (и то и другое, конечно же, связано вручную).

– Спасибо, доктор, – мягко ответила она.

Уверена: если бы женщина могла, она бы покраснела от комплимента.

Тишину клуба вязания нарушил оглушительный чих. Вампир шмыгнул длинным носом, который дернулся, словно птичий клюв.

– Тут чесноком пахнет. – Он снова чихнул. – Я его не переношу: аллергия.

– Альфред, не говори глупостей. Думаешь, кто-то из нас ест чеснок? – ответила Сильвия и мечтательно вздохнула. – Я грежу о нем. Чеснок, обжаренный в сливочном масле и белом вине и поданный с устрицами… или стейком. Великолепным