Мрак. Сотня смертей - Степан Кайманов

ухом журчала живительная влага, советник сидел у давно остывшего очага, поглядывая на меня, как на бестолкового отпрыска, который чхать хотел на все указания. Вот говорили тебе, дурню, остерегайся скопища вучи-вучи! А ты что?.. И попробуй докажи, что оно это само за мной покатилось, когда до руин оставалось от силы полторы сотни футов.

Сумка! Я сунул руку в пасть нкита и облегченно выдохнул, нащупав монеты. Золото осталось при мне, лаская слух своим звоном.

— Ты восстановил статую Аилор, — с одобрением произнес Одо. — А как твое подношение?

Я похлопал по сумке.

— Ровно десять монет. Если бы знал, что это такая морока, то…

Пришлось смолкнуть, так как иного выбора, кроме как истреблять вучи-вучи, чтобы разжиться золотом, просто не существовало.

— То все равно пошел бы на охоту, — закончил я грустно.

— Твой ниим, — напомнил мне Борода про заполненный индикатор янмы. — Ты можешь теперь стать немного сильнее.

— Как думаешь, куда его вложить?

— Сам решай. Но жизни и стойкости всегда не хватает. — Борода поглядел на поле. — Кто знает, возможно, тебе удалось бы сбежать, если бы стойкости было чуть больше.

Я откинул крышку ниима, щелкнул по вкладке «Статус» и, почесав щеку, в раздумьях уставился на свои характеристики. Так не переживал даже тогда, когда несколько месяцев назад в казино ставил последнюю фишку.

Жизнь… Стойкость… Сила… Ловкость… Магия… Ремесло.

Был бы у меня нормальный класс, не пришлось бы сейчас так пыхтеть, ломая голову над выбором, потому что все перечисленные параметры для «бродяги» были важными и неважными одновременно, о чем ясно гласила подсказка в нииме.

— А можно потом вернуть янму обратно и ее… перераспределить?

— Если ты вдруг желаешь изменить свою судьбу, то тебе понадобится плод с Пепельного древа.

— То есть я могу сменить класс?

— И путь, и направление янмы и даже свое имя, — покивал Борода, заставляя меня ронять челюсть.

— Что же ты раньше молчал?!! — обалдел я.

— Ты не спрашивал, — спокойно ответил Одо. — Да и в таком виде и с таким уровнем тебе до древа все равно не добраться.

— И какой нужен уровень?

— Пятый-шестой.

— Ну два-то у меня уже есть, — улыбнулся я. — Ты ведь знаешь, где оно растет?

— Знаю. И помогу, когда настанет время.

Я вновь уткнулся в список параметров, разрываясь между жизнью и стойкостью. Бороде я доверял, а душевные раны от последней смерти во время неудачного побега еще не зажили, и я решил потратить божественный эфир на возможность пробежать дольше, чем сейчас.

— В нииме есть окно с навыками. Мне кажется, это что-то полезное. Как их открыть?

— Найти учителя, который покажет тебе твои возможности.

— Где он находится?

— Не он, а они, — уточнил Борода. — Все зависит от того, какой путь ты изберешь. Если станешь двигаться тропой воина, то следуй в Серую крепость и найди там Климба. Если выберешь путь алхимика, то ищи его внутри Ирейского подземелья. Если захочешь стать охотником или призывателем, то отправляйся к Абаси и Убу-Убу в Элимском лесу. Ну а если решишь остаться бродягой, то тебе прямая дорога в трактир «Бычья голова», к Миму.

— Но идти, насколько я понимаю, к ним еще рано?

— Верно.

— Пятый уровень?

Борода покачал головой:

— Десятый.

— А можно как-нибудь связаться… с миром… ну, откуда я пришел?

— Тебе нужен Храм вестника. Он находится по ту сторону Ирейского подземелья.

— Как все сложно и запутанно, — я вздохнул. — В поле я нашел ржавую иглу богини Аиолор. В описании сказано, что я могу вернуть ей первозданный вид, но для этого нужен кузнец. Где его искать?

— На окраине Осиси. Отсюда иди прямо, пока не увидишь дым его кузни.

— Понятно. Грешники, вроде меня… Их можно как-нибудь встретить?

— У жертвенного алтаря.

— То есть там же, куда мне нужно отнести монеты?

Борода кивнул. На стену за ним уселась желтая птаха, покрутила головой и, тонко прощебетав, вспорхнула в голубое безоблачнее небо, согнанная внезапным громким звоном.

Бум-ннн! Бум-ннн! Бум-ннн! Мне захотелось заткнуть уши.

— Пора, — сказал Одо. — Боги зовут. Время подношений.

Не представляю, каких размеров должен быть колокол, чтобы издавать такой оглушительный шум. Звон летел над полем, над руинами и крепко бил по мозгам. Стены с колоннами вокруг нас и земля под нами подрагивали от рокота божественного зова. Все вокруг вибрировало так, словно мир готов был развалиться на части и рухнуть в бездну.

— Сверни там, — сообщил борода, указывая рукой на невысокую и толстую колонну. — И иди на север по улице, никуда не сворачивая. Она выведет тебя на площадь, к жертвенному алтарю. Руины Осиси безопасны, поэтому ступай смело. Но не задерживайся, а то вызовешь гнев богов.

— Не напоминай про гнев богов. Мне кажется, я теперь всю оставшуюся жизнь буду бояться подойти к розетке после того, как меня крючило в твоей расчудесной Нвалии.

Борода одарил меня непонимающим взглядом. Я решил не пояснять, что к чему и, поднявшись, направился в сторону серо-белой колонны, которая, видимо, устояла лишь в силу своих размеров.

Едва я свернул за колонну, как на дороге заметил поблескивающий булыжник. Пихнул его ногой и увидел под ним перевязанный мешочек шоколадного цвета. Он сам просился в руки, и я не стал ему отказывать.

Малый кошелек — небольшой кожаный мешочек с десятью золотыми монетами, которые так приятно звенят. Можно найти в любом уголке Нвалии. Используйте их на свое усмотрение.

— Да что б мне провалиться! Арх-г!

От злости я махнул дубиной и шваркнул ногой по дороге, поднимая пыль. Не, ну это было настоящее издевательство! Полдня я просидел в поле, истребляя вучи-вучи, чтобы добыть недостающие монеты, а можно было всего лишь сделать несколько шагов от очага и в полной безопасности просто подобрать их с земли.

Бум-ннн! Бум-ннн! Бум-ннн! — опять раздалось в тишине, словно кто-то решил напомнить мне о том, куда я плетусь и для какой цели.

Я немного постоял, пытаясь утихомирить гнев, а, когда остыл, пошел вниз по улице, как советовал Одо. Знал ли он о том, что буквально за углом, под неприметным булыжником, лежит кошелек с монетами? Наверное, нет. Мог ли Борода намекнуть мне, чтобы я пошарил по руинам Осиси в поиске подношения? Наверное, да.

Солнце жарко целовало в щеки, над улицей желтыми пятнами мелькали птицы, под ногами вздыхала земля, поднимая пыль. Улица, по которой я шел, выглядела пустынной, заброшенной, мертвой. По обеим сторонам тянулись приземистые одноэтажные дома: четыре одинаковые серо-белые стены и пологая крыша. Где-то крыш не было, где-то не хватало стен. Проломы, куда с легкостью пролез бы даже Борода, глубокие извилистые