Ржавчина - Алексей Калугин

– Да куда тебе, – рассмеялся Пеккер. – Разве нормальный человек станет с игрушечной машинкой дружить?

– Тогда лучше вообще не говори, кто это такой.

– Как скажешь, Григ. Как скажешь…

Василий чувствовал, как, подсыхая, грязь стягивает кожу на лице. Ощущение было противное. Он пытался стереть грязь ладонью, но только размазал ее. А еще ему было обидно, что Пеккер с Григом разговаривали друг с другом так, будто его, Василия Коперова, вовсе не существовало. Уж лучше бы посмеялись над ним, что ли.

Василий долго крепился, но все же не выдержал.

– Далеко нам идти? – громко поинтересовался он.

Только чтобы привлечь к себе внимание.

– Вон, видишь сетку натянутую? – Пеккер указал вперед, в направлении чудовищного пролома, к которому они как раз приближались. – Это мой отель! – с гордостью заявил мужичок.

Василий с сомнением прикусил губу. Тонкую нейлоновую сетку, накинутую на деревянные колья, будто бредни на просушку, он видел. Но то, что находилось за ней – несколько кое-как обшитых картоном и пластиковыми листами строительных бытовок, – как-то не вязалось с тем, что обычно называют словом «отель». Однако Грига это не смущало. Поэтому и Василий смолчал. Пускай Пеккер свои бараки хоть «Хилтоном» величает, лишь бы у него там горячая вода имелась. Ну, ладно, пусть хоть теплая.

Григ насмешливо глянул через плечо на парня:

– Будь максималистом, Василий!

– В каком смысле?

Василий попытался наморщить лоб, но почувствовал, как трескается покрывающая его засохшая корка грязи.

– Если хочешь горячий душ, зачем соглашаться на теплый?

Василий едва не споткнулся, услыхав такое.

– Я разве говорил об этом?

И тут же подумал: «Должно быть, у этого сталкера в голове чип, позволяющий читать мысли».

Григ ничего не ответил.

А Василий снова почувствовал острый укол обиды. Ну почему они с ним так?.. Можно подумать, сами никогда не были новичками. Родились и выросли в Зоне, окруженные механоидами и прочими уродами… Точно ведь, Григ нарочно выстрелил, чтобы он в грязь упал!

Василий с тоской посмотрел наверх. Странно было видеть фрагменты комнат, оставшиеся после того, как обрушился фасад. На втором этаже стоит обеденный стол, застеленный клетчатой скатертью; рядом с ним – венский стул с гнутой спинкой; на стене – рамка портретная; вот только, кто изображен на портрете, уже не разглядеть – весь интерьер присыпан красноватой, так и хотелось сказать, марсианской, пылью. Чуть выше, на третьем этаже, в провал свешивался край широкой двуспальной кровати; грязная простыня развевалась на ветерке, словно флаг, выброшенный изнуренными долгой осадой защитниками готовой к сдаче крепости. Еще выше была видна только висящая на потолке старомодная люстра с широкими, будто рога изобилия, зеленовато-желтыми плафонами – из пяти два каким-то чудом уцелели.

– Слыхал про Мардика?

– А что Мардик?

– Да, говорят, сгорел.

– Кто говорит?

– Я от Шурупа слышал. А ему Пиротехник рассказал. Вроде как он собственными глазами видел.

– Что он видел?

– Как Мардик в Курчатник полез… Мардик Пиротехника попросил провести его мимо магнитных полей, на которых Рапторы подзаряжаются. Пиротехник те места хорошо знает, да и с Рапторами вроде как ладит…

– Как можно поладить с Раптором? – криво усмехнулся Григ.

– Ну не знаю, – недовольно поморщился Пеккер. – А только говорят, что Пиротехник с ними как-то ладит.

– Где он сейчас?

– Кто? Мардик?

– Да нет, Пиротехник.

– Откуда ж мне знать?

– А Шуруп где его встречал?

– Кажется, в шинке, что на Савеловском. Знаешь?

– Там только один шинок был – тот, что Бульба держал.

– Ну, он и есть.

– Так, говорят же, его месяц назад стадо бешеных Гризли по кирпичикам разнесло.

– Преувеличивают. Стычка с Гризли там действительно имела место быть. Но разрушения оказались не такими уж критичными, как болтают. Бульба свой шинок уже заново открыл. Да и грех оттуда уходить – место-то какое бойкое.

– Чего это ты никак на бойкое место не переберешься?

– А чем тебе мое место не нравится? Народ туда-сюда все время ходит, а мимо меня никто не пройдет.

– Сейчас у тебя в отеле постояльцы есть?

– Есть один.

– Кто?

– А, – с показным безразличием махнул рукой Пеккер. – Парень один молодой.

– Да я тоже вроде бы не старый, – усмехнулся Григ. – Что за парень-то? Как зовут?

– Назвался Филом.

– Фил? Что за дурацкое имечко?

– Ну, это ты у него спроси.

– Откуда он взялся, Фил этот?

– Он из новообращенных, – с неохотой, как показалось Василию, ответил Пеккер.

Василий не знал, кто такие новообращенные, поэтому ему было все равно. Григ же, услыхав такое, замер, будто к месту прирос.

– У тебя в отеле новообращенный?

– Ну да, – Пеккер машинально сделал еще пару шагов вперед, остановился и обернулся, чтобы видеть сталкера. – А что такого?

– Ты что, совсем сдурел, Пеккер? – для доходчивости Григ постучал ладонью себя по лбу.

– Да ладно тебе, Григ, – поморщился коротышка. Как будто кислую сливу раскусил. – Он всего-то на пару дней.

– Сколько он уже у тебя?

– Два дня.

– Что ему здесь нужно?

– Откуда мне знать?

– Ох, Пеккер, Пеккер, – с досадой, а может, и с обидой, покачал головой Григ. – Я ведь тебя не раз предупреждал: нарвешься на неприятности.

– Ну, так ведь жив же пока, – дурашливо пожал плечами мужичок в бушлате.

– Вот именно, что пока.

– А кто такой этот новообращенный? – спросил Василий.

Пеккер быстро глянул в его сторону и сделал страшные глаза – молчи, мол.

– Ну, так что, пошли, что ли?.. А то вон, гляди, солнце-то совсем уже село…

Григ тяжело вздохнул, будто сказать хотел, ну, что с тобой, дураком, делать, и пошел дальше.

Пеккер припустил вперед.

– Да Фил этот тихий парень, – скороговоркой тараторил он на бегу. – Спокойный. Из номера почти и не вылазит. Ну, разве что только поесть. А ест, знаешь, Григ, за троих. Или нет – за пятерых! Как будто неделю ничего не жрал. Честное слово…

– Значит, он только-только обращение прошел, – мрачно изрек Григ. – Вот и залег у тебя в берлоге, чтобы, значит, очухаться, в себя прийти.