Герой высшего качества - Дмитрий Казаков

И они повернули на север, в ту сторону, где пока не было никаких патрулей.

— Что это за топи такие? — вполголоса спросил Егор, глядя на Аладдина.

— Ну… очень давно, то ли в Первую, то ли во Вторую с Четвертью Эпоху тут случилось большое сражение, — начал советчик тоном сказителя, вознамерившегося затянуть балладу часа на четыре. — Участие принимали эльфы, хилдары, а также представители двух или трех вымерших ныне рас.

Про хилдаров Егор знал из сна-ликбеза — эти красноглазые, покрытые черной чешуей существа обитали большей частью под землей, хотя время от времени некоторые их роды селились на поверхности; знамениты они были странной, неподвластной другим магией, циклопическими постройками, что не разрушались со временем, а также умением работать с камнем.

— Так вот, случилось большое мочилово, — продолжал советчик. — Все умерли, а вдобавок еще примененные во время боя заклинания сцепились друг с другом и не пожелали рассеиваться. Погрузились в землю и образовали протяженное, очень странное и опасное болото с жуткими чудесами и мерзкими монстрами. Подробности рассказывать не буду, сам увидишь.

Егор поежился, думая, что на чудеса он согласен, а вот встречаться с монстрами совсем не хочет.

На то, чтобы добраться до границы Мерцающих топей, им понадобился весь день без остатка. Солнце успело свалиться за частокол деревьев на западе, и тут лес впереди разбежался, открылась уходящая к горизонту равнина, усеянная кое-где островками кустарника, и горы на горизонте.

И тут Егор понял, почему болоту дали такое имя.

Выглядело оно вполне обыденно — кочки, заросшие травой, промоины с черной жижей, лягушачье кваканье, вонь застоявшейся воды. Но при этом всюду были разбросаны мигающие, слабые огоньки, похожие на головки одуванчиков, — они плавали в воздухе, лежали на земле и создавали впечатление, что трясина усеяна рухнувшими с неба умирающими звездочками.

— Ну, ваще! — сказал Егор. — Красиво.

— Ага, точно, — Бешеный Соня скинул с плеча мешок. — Давай есть, потом спать. Ночью идти туда опасно. Я буду сторожить. Может кто-нибудь съесть и нас вылезти. Или наоборот.

Трапеза не заняла много времени, и Егор, набив брюхо хлебом и колбасой, принялся выбирать место для ночлега. Махот одолжил ему одеяло, грязное, вонючее и с одного краю подпаленное, но вот с подушкой, матрасом и прочими атрибутами цивилизованного сна возникли проблемы.

Едва улегся, как вокруг зажужжало, и из вечернего сумрака явились комары — мелкие, шустрые и очень голодные. Егор попытался укрыться под одеялом с головой, но едва не задохнулся и вынужден был отказаться от этой идеи. Измучился, отмахиваясь от кровососов и пытаясь устроиться так, чтобы неровности земной поверхности перестали упираться в бока и спину.

Уснул только глубокой ночью, когда над миром взошла громадная серебристая луна.

Пробуждение вышло странным, и Егор не сразу даже сообразил, отчего проснулся.

Только потом осознал, что комаров нет, хотя искусанная физиономия зверски чешется, что несмелые птичьи трели переплетаются с раскатистым храпом Бешеного Сони, над лесом властвует призрачный серый рассвет, а еще — зверский, совершенно не летний холод.

— Ох, м-мама, — проговорил Егор, пытаясь поплотнее завернуться в одеяло и поднимая голову.

Самоназначенный сторож дрых сидя, прислонившись спиной к раскоряченной сосне, и та подрагивала, роняя иголки тому на голову. Аладдин почивал прямо в воздухе, упакованный в оранжево-лиловый спальный мешок, такой яркий, что при взгляде на него начинали болеть глаза.

А еще возникала черная, совершенно не геройская зависть.

— Вот гад, — сказал Егор, понимая, что одеяло от холода не спасает. — Сам-то устроился неплохо. И этот тоже… — он перевел взгляд на Махота, которому утренний морозец был нипочем. — Счастье, что нас никто не нашел…

Возникла мысль набрать веток и развести костер, но Егор с некоторым стыдом вынужден был признать, что не умеет этого делать, по крайней мере без спичек и канистры бензина под рукой.

Пришлось трястись, лязгать зубами и вспоминать теплый, даже жаркий день.

Бешеный Соня открыл глаза точно в тот момент, когда солнце выглянуло из-за горизонта.

— Не спишь? — вопросил он. — Хорошо! Еды больше нет, пойдем сразу.

— Зато ты заснул на посту! — с раздражением заявил Егор. — А если бы какое чудовище вылезло из болота?

— Так ведь не вылезло?

Возразить на это было нечего, и Егор только скривился. Проснувшийся Аладдин взмахнул рукой, спальный мешок исчез, и выяснилось, что советчик наряжен в шаровары цвета свежей листвы и черную жилетку, украшенную золотыми полумесяцами.

Похоже, у этого ареального типа имелся под рукой склад шмотья.

— Пойдем сразу, — ворчал Егор, подпрыгивая, чтобы согреться. — Комары, холод, этот дрыхнет… никаких теплых восхищенных девиц и прочих условий для геройской деятельности. Дорогу через болото ты хоть знаешь?

— Нет, — Махот улыбнулся. — Ты ведешь, ты главный.

— И что бы ты без меня делал, — вмешался в разговор Аладдин. — Тропу я покажу, ну а уж с тем, что вам на ней встретится, будете сами справляться. Так, вам понадобится пара шестов…

Над трясиной колыхался негустой туман, и в нем скользили те же самые мерцающие огоньки. Казалось, что десятки холодных, враждебных глаз смотрят на собравшихся пересечь Мерцающие топи людей.

— Шестом тыкай в воду перед собой, проверяй глубину, — начал поучать советчик, когда Бешеный Соня вырубил две палки, каждая длиной примерно три метра. — И не торопись. Тропа узкая, шагнешь чуть в сторону, и провалишься с головой, так что о тебе и жаба не квакнет.

Егор вступил на спружинившую под его весом кочку, погрузил шест в темную мутную воду. Дно нащупал почти тут же и, нервно сглотнув, ступил в болото. Под ногой чавкнуло, погрузился примерно по колено, жижа хлынула за голенища, испачкала штаны. В стороны полетели брызги.

Махот, весивший куда больше, провалился глубже, но и ноги у него были гораздо длиннее.

— Никто не догадается. Что мы сюда пошли, — заявил он с довольным видом. — Отлично!

По мнению Егора, ничего отличного в том, что им предстоит пересечь трясину, не было, но это мнение он предпочел оставить при себе. Следуя визгливым указаниям Аладдина, двинулся в сторону расположенного в сотне метров от берега островка, где ухитрилось вырасти одинокое дерево.

Над болотом висело марево резких травяных запахов, летали слепни и стрекозы. Лягушки, громадные и зеленые, покрытые бородавками с горошину, сигали в стороны, едва заметив людей.

Огоньки, давшие топям имя, близко к себе не подпускали, одни гасли, словно растворялись, другие погружались в воду, третьи прятались в зарослях, так что рассмотреть их хорошенько не удавалось.