Граница горных вил - Ксения Тихомирова

Рён тут же вскинулась:

— Нет! Там нельзя ходить!

Андре без спора с нею согласился:

— Нельзя так нельзя. Пойдем поверху.

— Да что за спешка? — пожал плечами Дени. — Отдохните недельку. Надо только передать в город, что вы целы, чтобы там не волновались, и, пожалуй, раздобыть вам лошадей. Вы ноги-то не сбили?

— Нет пока, — улыбнулся Андре. — А помнишь, как мы ходили вдоль моря и до горизонта?

Санька тоже улыбнулась и объяснила Рён:

— Мы были еще маленькие, лет по семь-восемь, когда Бет вдруг решила научить нас правильно ходить. И вот она весной вывела нас на берег моря, в пригород…

— Там все цвело, сады как облака, — добавил Андре.

— Да. Легкие, белые, и нам все нипочем. И Бет показала нам самый дальний мыс…

— Как раз на западе, — вставил Дени.

— И мы пошли. Вперед, до горизонта.

— Обратно нас, правда, везли, — уточнил Дени, — потому что ноги посбивали почти все.

— Но никто не плакал, — сказал Андре.

— А мы тогда поспорили: кто заплачет, тот будет сидеть в автобусе нечетным — в смысле, один, — продолжала Санька.

Теперь улыбнулась Рён.

— И кто же сидел нечетным, если никто не заплакал?

— Да просто Бет взяла кого-то на руки, — усмехнулся в ответ Андре.

Дени сердито отвернулся, и Андре попробовал его утешить:

— А я зато однажды поревел в свое удовольствие. Вас рядом не было, никто меня не видел, кроме Бет.

Дени буркнул:

— С чего это ты вдруг ревел?

— А я заблудился. Лэнд был тогда открыт — это случилось давно. Я пошел по тропинке, выбежал к реке — ну, в общем, хорошо так потерялся. А потом вдруг увидел Бет. Она как раз оглядывалась по сторонам: меня высматривала. Ну, я и взвыл — чтобы было слышно, где я. А случилось это на тропинке от пятого поста к броду.

— Где ж там можно заблудиться? — спросил Дени.

— В траве. Там лопухи и сейчас в рост человека, они меня совсем закрыли. Но я, конечно, больше воображал, что заблудился. Тропа-то никуда не делась.

В теплом уютном полумраке всем стало просто и легко, будто вернулось детство, — всем, кроме Рён. Дом не сумел ее утешить и успокоить. Ей не сиделось в дружеском кругу у очага; какая-то тревога гнала ее куда угодно — хоть в начавшийся буран, — но только прочь из дому.

— Мне в прошлый раз — то есть когда я в прошлый раз сюда забрела — показалось, что отсюда в глубь долины тоже идет тропа, — сказала Рён.

Санька насторожилась:

— Откуда же ей взяться, если здесь никто не живет?

— Дело в том, что на Круге тропы не зарастают. Если однажды ее кто-то проложил, то она никуда не денется. А если есть тропа, она должна вести к какому-то жилью. Может быть, тут кто-нибудь и живет совсем недалеко. Могли бы поделиться парой лошадей.

— И санками, — добавил Дени.

— Для санок снега мало. Можно сказать, что совсем нет. Я бы, пожалуй, посмотрела, есть ли тропа на самом деле или мне показалось. Прямо сейчас.

Рён встала, чтобы идти на поиски мифической тропы.

— Вы со мной не ходите. Я недалеко и ненадолго, — сказала Рён так, что всем стало понятно: ходить за ней действительно не надо.

Она ушла, и у очага стало спокойней, но все равно витал отзвук печали и разлада. Санька спросила:

— Может, мы зря ударились при Рён в воспоминания? Ее тогда не было с нами…

— Да нет. Это неважно. Она всегда так, — сказал Дени, пожав плечами.

Андре быстро взглянул на него и спросил:

— Прости, малыш, это, конечно, дело не мое, но что у вас случилось? Вдруг мы чем-нибудь поможем?

— Да я не знаю, что у нас случилось, — ответил Дени, помолчав. — Ничего. Просто вы, к примеру, изначально дружные, а мы как начали ругаться, так все никак не остановимся.

— Когда вы начали ругаться?

— С самого начала. Ты вообще-то знаешь эту историю? Я сбежал от охотников, они за мной погнались, а я как раз дошел до водопада возле дома Рён, увидел ее там на камне и начал с ней ругаться, чтобы она ушла. Я и не думал, кто она, не знал, что там Порог. Просто хотел ее прогнать, чтобы она не попала к ним в лапы.

— Хорошо, что Рён тебя переспорила, — улыбнулась Санька.

— Да. Она меня за шиворот втащила на Круг. И потом… Если бы не она… даже Бет не смогла ничего со мной поделать… в смысле, с заражением крови. А Рён принесла живой воды.

— Ну и с чего тут ругаться? — спросил Андре. — А вы вообще друг другу кто? Вы обручились или просто так — приятели?

— Не знаю, — буркнул Дени, глядя в огонь.

— Подожди. Как это может быть? С вилой нельзя не знать. В принципе невозможно. Да, впрочем, и не с вилой тоже…

— Я вообще не знаю… как все это бывает. Ну, мне это никогда не было интересно. То есть я слыхал, что надо объясняться… слова всякие произносить…

— А тебе лень? Язык отсохнет?

— Ты сам-то, что, так прямо взял и сразу объяснился?

— Я-то? Конечно. Именно так прямо. Пока кто-нибудь другой меня не обошел.

— Какой еще другой?

— Откуда я знаю? Мало у нас народу, что ли? Всякие Робби, Зденеки, Эрики… И Милош тоже очень славный парень. Вот разве что тебя я не считал особенно опасным. Я так прикинул, что ведь я уже не дам отбить у себя Саньку. Значит, и другой не даст. Ну вот… Я взял и сразу все… решил.

— Когда?

— Давным-давно. Когда мы, помнишь, ездили на соревнования по фигурному катанию?

— Почти не помню. Мне не очень понравилась эта затея. Вы там все парами катались.

— Андре потом каждый год заново объяснялся, — вставила слово Санька. — Чтобы я не забыла или не передумала.

— Правда?

— Правда, — кивнула Санька. — Наверно, мы поэтому никогда и не ругались. Мне с ним всегда было надежно и спокойно. И вообще мне очень нравилось, что он такой смелый и так серьезно ко мне относится.

— А сколько ему было лет? — ошарашенно спросил Дени.

— Да лет пятнадцать, вряд ли больше. Какая разница?

— Но вы же тогда все-таки не поженились?

— Конечно, нет. А зачем? — сказал Андре с мягкой усмешкой. — Сначала надо школу окончить, а уж потом детей растить. Да и вас тоже ведь никто не гонит.

— И Санька все это восприняла всерьез?

— Конечно, — кивнула ему Санька.

— А я для Рён что-то вроде щенка, которого она вытащила из лужи, — сказал Дени с почти победоносной горечью.

— С чего ты взял? — спросил Андре.