Рыцарь - Джин Вулф

– Сейчас мы пойдем туда и возьмем с собой Ури. Когда ты вернешься домой, будь добр, принеси нам поесть. Сможешь?

– Да, сэр. Принесу.

– Спасибо. Мы уйдем утром, и мы ничего не возьмем там и не причиним никому вреда.

– А как же мы, сэр? – спросила Герда.

– Я должен отправиться в Утгард и освободить Поука и Ульфу. Я уже говорил. Обратно мы поедем этим же путем и возьмем вас на юг с собой.

– Вы хороший человек! Я поняла это сразу, сэр, как только увидела с вами старушку.

– Нечем заплатить, – пробормотал Бертольд Храбрый. – А жаль.

– Ты расплатишься едой с кухни твоего хозяина. – Я не понял слов Герды насчет старушки, но решил не обращать на них внимания. – Теперь отпусти Ури.

Бертольд Храбрый разжал руку, и Ури выскользнула из тени сосны на лунный свет.

– Спасибо, господин!

– Пожалуйста. Сходи, взгляни на дом. Потом вернись и расскажи, что видела.

Пока мы разговаривали, хромой жеребец ушел вниз по склону, но Гильф без труда пригнал его обратно. Когда мы находились довольно далеко от холма (и примерно в полумиле от громадного дома Бимира), пес спросил:

– А какой из них настоящий я?

Я спросил, о чем он говорит.

– Вы говорили про Гарсега. Он здесь ненастоящий.

– Не совсем так. – Я задумался, как бы объяснить попонятнее. – Ты помнишь человека с крыльями?

– Конечно.

– Он тебе понравился?

– Очень!

– Тогда, возможно, ты заметил, что бревно, на котором он сидел, казалось менее реальным, чем он сам. И пруд, и лес. Не то чтобы они были нереальными, и не то чтобы они изменились. Митгартр не изменился, но крылатый мужчина был более реальным, чем Митгартр и любой предмет в Митгартре. Когда Ури и Баки приходят сюда из Эльфриса, они кажутся такими же реальными, как мы. Но на самом деле они менее реальны, и это становится видно, когда на них падает солнечный свет. Гарсег выглядел нереальным даже ночью.

Пару минут Гильф трусил рядом, не произнося ни слова, а потом спросил:

– А я нереальный сейчас? Или когда мы сражаемся?

– Не знаю. Сейчас я понимаю гораздо больше, чем раньше, но далеко не все. Возможно, я никогда не пойму всего.

– А я выгляжу более реальным в нынешнем своем обличье? Или в другом?

– Возможно, ты реален в обоих своих обличьях. Я знаю, ты хочешь поговорить о себе, но я намерен еще немного поговорить о Гарсеге, поскольку тебя я не понимаю и никогда не понимал. Но мне кажется, что его я сейчас понимаю лучше, чем поначалу. Ты привел Гарсега, чтобы он исцелил меня. Он тебе понравился?

– Нет. Не особо. Но мне сказали, что он может вас исцелить.

– А он сказал, что не исцелял. Он сказал, что меня исцелило море. Но позже, когда меня ранили в Ширволе, меня исцелила Баки. Тебя там тогда не было.

– Да.

– Я укусил Баки и напился ее крови. Это звучит ужасно.

– Для меня – нет, – заявил Гильф.

– А для меня – да. Только в ту минуту я не испытывал никакого ужаса. Мне было приятно, и после этого я стал гораздо лучше понимать эльфов. Возможно, Гарсег вообще не смог бы приходить в Митгартр, если бы его отец не был человеком. Тебе келпи посоветовали найти Гарсега? Наверное, они.

– Да.

– Возможно, они пили кровь Гарсега, чтобы исцелиться. Я рассказывал тебе про дракона? Как Гарсег превратился в дракона?

Гильф изумленно взглянул на меня:

– Ух ты!

– Да, я тоже страшно удивился. Но когда у меня появилось время хорошенько подумать, уже после нашего расставания, я удивился еще больше. Мы находились на очень узкой лестнице, и химеры налетали на нас, пытаясь столкнуть вниз. Ури, Баки и куча других.

Гильф коротко проворчал, показывая, что понимает серьезность ситуации.

– Драконы умеют летать. Я видел изображения драконов в Ширволе – одно на расшитой настенной портьере, а другое на большом кувшине, из которого пил герцог Мардер за обедом. Оба дракона были с крыльями.

– Угу.

– Вдобавок я знаю, что Сетр умеет летать. Я сам видел, как он летает. И если Гарсег мог превратиться в дракона, что он и сделал, почему он превратился не в крылатого дракона? Тогда он смог бы прогнать химер. Ты сам не можешь так изменять обличье, верно? Ты только становишься больше и свирепее.

– Верно. – Гильф остановился с поднятой передней лапой и указал носом на громадный, сколоченный из нетесаных досок дом с остроконечной крышей, к которому мы направлялись. – Может, лучше повернуть назад?

Я ненадолго задумался, потом помотал головой.