Злые чары Синей Луны - Саймон Грин

Через открытое окно в золотой комнате Радуга вернулась домой. Расколов мрак, она пронеслась через комнату и ударилась о противоположную стену, словно веселый, многоцветный, бодливый баран. Она промчалась между потрясенным Сенешалем и Жареным, и они отпрянули перед грохочущей стихией. Архитектор вскрикнул и отвернулся, закрыв пылающими ладонями крепко зажмуренные глаза – он был не в силах смотреть на победное сияние Радуги. Сенешаль, напротив, глядел во все глаза, ошеломленный и восторженный. Его всегда интересовало, как выглядит Радуга вблизи. Из усталого больного тела уходили и хвори, и печали. А потом Радуга погасла, и посреди золотой комнаты, внезапно показавшейся им вульгарно помпезной, очутились Хок с Фишер и Джерико Ламент.

Хок медленно огляделся, словно выныривая из сна, временно возобладавшего над реальностью.

– Черт, – произнес он наконец. – Мы все еще живы. Ну и дела!

– Я думала, нам точно конец, когда вся Греза разом испустила дух, – сказала Фишер. – Ламент, почему мы не умерли?

– Радуга вернула нас сюда, потому что мы отсюда родом, – объяснил Пешеход. – Мы никогда не являлись частью Грезы и потому избежали ее судьбы.

– С ней и впрямь покончено? – уточнил Хок. – Насовсем?

– Кто знает, – отозвался Джерико. – Главное, что мы отрезали ее навек. Больше никакой магии... Каким станет мир без нее?

– Наверное, более спокойным, – предположила Фишер. – Как вы думаете, Магус знал, что погибнет вместе со всеми Переходными Существами? Это с самого начала входило в его планы?

– Он понимал, что его время прошло, – сказал Хок. – Какое место мог он занять в надвигающейся эпохе?

– Извините, – подал голос Сенешаль. – Я хочу сказать, добро пожаловать обратно и все такое, но не покажется ли кому-нибудь из вас слишком большим затруднением объяснить, о чем вы, черт подери, толкуете? Где вы были? Что случилось? Что вы нашли? И откуда у Хока оба глаза?

Принц расплылся в улыбке:

– Все это несколько ошеломляет... Что мы обнаружили? Вещество, из которого сделаны сны, включая самые дурные. Мы наблюдали за тем, как они все погибли. Включая Магуса. – Он вздохнул. – Главное, угрозы королевству больше нет. Все снова в безопасности. И теперь грядущим поколениям решать, не слишком ли высокую цену мы заплатили. Докучал ли тебе Жареный в наше отсутствие?

Сенешаль заморгал.

– Вы отсутствовали всего несколько секунд...

Хок и Фишер переглянулись.

– Нас не было несколько дней, – наконец ответила Изабель. – Или лет. – Не знаю. Не важно. Синяя Луна больше никогда не взойдет над Лесной страной... Мы вам потом все расскажем, Сенешаль.

Ламент взял слово:

– А что мы собираемся делать с Жареным?

Все задумчиво уставились на охваченного пламенем мертвеца. Он ответил им дерзким взглядом. В тех, кто прошел сквозь врата и вернулся, что-то изменилось. Он чувствовал это. Они больше его не боялись.

– Он повинен в массовом убийстве, богохульстве и осквернении, и один Бог знает, в чем еще, – продолжал Ламент. – Но он уже осужден более сурово и ужасно, чем способны выдумать мы. Я больше не хочу причинять ему боль. Я слишком много принес в мир Божьей кары, слишком много произвел разрушений. И все же Собор не очистится до конца, пока он здесь.

– Вам никогда от меня не избавится! – злобно выкрикнул Жареный. – Это – мое величайшее достижение и мое величайшее преступление. Первый Лесной король привязал меня к этому месту, и только другой Лесной король может освободить. И, к несчастью для вас, король мертв. Я навсегда останусь здесь, чтобы мутить воду в вашем богоугодном гнездышке и пачкать его вшивую святость.

– Это вряд ли, – проговорил Хок, и в голосе его прозвучало усталое сопротивление, словно он собирался принять какое-то ужасно тяжелое, но необходимое решение. – Вам известно, кто я такой. Я был, есть и всегда буду принцем Рупертом из Лесного королевства. Младший брат Харальда. Трон и корона по праву принадлежат мне, если я пожелаю. Я – король Руперт, если захочу. Итак, моим первым и единственным королевским приказом я отпускаю тебя, Томас Чэдбурн. Возвращайся в отведенное тебе место. Ступай.