Королевские клетки - Илья Ганин

— Откуда бы? Вас это ведь раньше не касалось. Кстати. Вы моим свитским ничего не давали?

— Какие-то… полуоборванцы приходили. Дала корон по пять — зря, наверное?

— По пять?! Впрочем, наверное вы были правы. Я их позабросил, деньги в основном на полк уходили.

Про баб своих забыл?! Стоп-стоп-стоп, ссориться нам рано.

Ворота дворцового парка были той границей, дальше которой каретам посторонних ездить не полагалось. Парадный вход начинался двумя большими лестницами. По которым блестящее общество и поднималось к распахнутым огромным дверям Большого зала.

Большая Лестница и Большой же зал обычно — во время, например, их первого приема — были закрыты, но теперь Большой зал был открыт. От платьев и драгоценностей рябило в глазах. Граф Иртон вышел из кареты, дверцу которой с поклоном открыли парадно одетые гвардейцы.

Коннетабль Его Величества, Его Сиятельство граф Иртон вышел, с достоинством развернулся и подал руку даме. Изумрудные огни вспыхнули на солнце, рассыпались искрами в мелких камнях и хрустале, отразились в медленной томной улыбке и огромных зеленых глазах. Её Светлость графиня Иртон вышла из кареты с достоинством опираясь на руку мужа. Графиня улыбалась всем — и никому.

— Ваше сиятельство!

— Слава Альдонаю, Тавер! Давай, пристраивайся. Надо сегодня все пройти. Чтобы там не было, иначе сожрут нас всех. Вот так вот, мадам, в графинях — нравится?

— Что-то Вы, Ваше Сиятельство, — сказала Лиля лучезарно улыбаясь. — Разговаривать изволите как командир наемников… А событие такого не предполагает.

— Мало во мне графа осталось, сударыня. Но вы в чем-то правы, мне следует в предлагаемых обстоятельствах проявить должную сдержанность и воспитание.

— Господин полковник, тут второго взвода Первой роты капитан вам передали — вроде сказал, вам стоит узнать. — брови графа поднялись.

— Вот как? Ну, давай.

Они без спешки, не обращая внимание на окружение, стали подниматься по ступенькам. К ним пристраивалась приодевшаяся свита… Рожи эти по большей части Лиле не нравились, так что приветствовала она их довольно холодно. Впрочем, они вели себя тактично и не лезли графской чете под ноги.

— Что же, со стороны мы смотримся как счастливая пара… — сказал Джеррисон Иртон поднимаясь вместе с ней по лестнице. — Не хватает только действительности брака.

— Мне хватило.

— Чего? — спросил Джеррисон Иртон вглядываясь в клочок пергамента. Кто-то экономил "на спичках".

— Действительности Вашей жены. Знаете, было больно. И страшно.

Уже договорив это, Лилиан обозвала себя дурой… А еще через пять секунд и испугалась.

— Что с Вами? Ваше Сиятельство? Иртон?!..

С шага Джеррисон не сбился, но лицо его буквально умерло. Пульс заплясал. Руки начали холодеть.

— Все в порядке. Вы ни при чем. Я справлюсь.

Все было не в порядке. Совсем не в порядке. Выглядело так, как будто она щелкнула его по носу, а человек в нокдауне. "ВСЕ воспитательные беседы отложить".

На входе в залу гвардейцы принимали на хранение оружие — все, имеющее клинок длиннее четырех пядей. "Ох ты…" подумала Лилиан, глядя на то, как рука графа ложится на эфес шпаги. — "Да он же их тут перебьет…"

К её удивлению, шпагу забрали только у Тавера.

— Ваше Сиятельство, полковник, — обратился к ним капитан стражи, щелкнув каблуками. — По Именному повелению Его Величества, Ваша шпага не должна передаваться в чужие руки. Вольны проследовать.

— Воля Его Величества — закон. — коротко кивнул граф поклонившемуся капитану. Вокруг зашуршали.

Роль хозяйки дома исполняла вдовствующая графиня Алисия, в платье Дома Мариэль (что приятно), с изумрудным гарнитуром явно выполненным по мотивам отданного ей, но более поздним автором.

— Сын мой, я рада видеть вас. — вежливый родственный наклон головы. — Здоровы ли Вы? Дела Ваши известны, я горжусь ими.

— Альдонай милостив к нам, матушка. В добром ли Вы здравии? Мы прибыли своевременно? — коротко склонил голову граф Иртон.

— Несомненно. Его Величество вскорости ожидается, общество блистательно. Ваше Сиятельство.

— Ваше Сиятельство.

Они изобразили поцелуй.

— Как добрались, как вы? — тихо спросила Лиля. — Как девочки?

— Неплохо, моя дорогая, — свекровь незаметно чуть пожала ей руки. — Все здоровы. Еще поговорим.

В который уже раз Лилиан удивилась насколько холодными и формальными были отношения матери и сына.

— Их Сиятельства! — раскатилось впереди них — Коннетабль Его Величества! Граф полковник Джеррисон Иртон! С супругой, Лилиан-Мариэллой Иртон!

Двусветный зал с начищенным до блеска вощеным паркетом (никакого сена!) был настолько велик, что даже все собравшиеся не заполняли его совсем уж плотно. Падавший из стрельчатых окон свет ярче всего освещал находившийся в дальнем от входа конце подиум с простым по сути креслом с высокой резной спинкой. Вокруг кресла и подиума оставалось почтительное пространство. Трон Ативерны… внушал уважение не внешним видом.

Лиля, не снимая улыбки, окинула взглядом залу. Надо было прикинуть диспозицию.

— Куклы… Проклятые куклы… — полный ужаса шепот Джеррисона показал, что все плохо. Все очень и очень плохо.

— Держись, командир…

— Держитесь, Джеррисон, мы постараемся побыстрее.

— Ох, бойцы, вижу плохо, в ушах звенит… Лилиан, лекарь, вы где?

— Тут я, тут. — Лиля сдвинула руку вперед и сжала холодную кисть графа. — Сейчас продвинемся, я вам успокоительного дам.

Джеррисон не ответил.

Лилиан было совершенно не смешно. Одно дело фыркать на описания типа "он был яростной боевой машиной", прочитанные в дурно написанной книжке. Совершенно другое держать под руку человека на грани нервного срыва, которого ты видела ровно в этом состоянии — боевой машины. И понимать, что если он сорвется — то его, ярко помнится, строй тяжеловооруженных бойцов не остановил.

— Все в порядке. Все по плану. Ждем, представляемся, стоим, отходим. Все то же, путь чист…

И — улыбайся! Это всех раздражает… Под видом одеколона, в синем — фирменном! — пузырьке Лиля протащила настойку валерианы и вроде как подновляя запах (на общем фоне — это были какие-то капли) напоила графа. Он послушался. Они заняли место в дальней трети зала, неподалеку от возвышения с троном. Место это было свободно, и, похоже, отведено ровно им.

Проходя по залу, Лилиан отметила, что длинных шпаг в зале пятнадцать. На семи парных постах гвардейцев Первой роты — и у её мужа. Первый же вариант ответа на вопрос "Почему?" заставил её похолодеть. Такое маленькое послание нового короля благородной аристократии. Что шпага тут — у Палача Байканы… Н-да. Сыночек в папу удался.